одна тысяча девятьсот сорокового года в Миннесотском институте, реакция окружающих была очень безумною. В 1-й раз я ощутил, что моя новая теория, которая казалась мне сверкающей и полной восхитительных перспектив, представляла угрозу для других людей. То, что я оказался в центре критики, аргументов за и против, обескурапроживало меня и принудило задуматься. Невзирая на это, я ощущал, что мне есть что сказать, и я написал рукопись "Консультирование и психотерапия", высказавши в ней то, что, по моему суждению, было больше итогивным направлением в психотерапии. И вновь с некоторым изумлением я Сейчас сознаю, как немножко я усердствовал быть практичным. Когда я представил рукопись, издатель счел её увлекательной и новаторской, но хотел знать, для какого курса и института она предназначается. Я итогил, что знаю только две вполне вероятности её использования – курс, где я преподавал, и еще один курс в ином институте. Издатель полагал, что я сделал огромную ошибку, не приспособив мой текст к