Дни без дат и названий
Ни звонков, ни лямов, - прождал несколько дней, брал отгулы и ждал, писал письма и ждал. Ждал и кое-чего дождался. Но об этом чуть позже.
А пока я вхожу в Башню. Рыцарь Ланселот, поднявший забрало, на физиономии мужество и ничего, кроме мужества. мужества и решимости, без коня, зато с круглым портфелем, набитым сувенирами. Несу его как шарик, который надул за углом.
Зачем с шариком? Не смог придумать, как иначе заявиться туда, где тошнит и выворачивает кишки наизнанку. До Нового года я с ними не дотяну. Да какой там! До выходных не дотяну! До завтра не дотяну. Все обрыдло. Хотя еще не осень.
Раздал сувениры. Был весел, обсуждал своих партнеров, которых вот-вот, на блюдечке с голубой каемочкой передам в надежные руки соратников. Соратники ждали, облизывались и косили на дверь. Был легок, включил мимику как в театре пантомимы и жесты как в турецком сериале.
Раздал. Потрепался о том – о сем. С мужской половиной откровенничал о заповедных местах, мохито и женщинах; с женщинами – о заповедных местах, мохито, мужчинах и встрече заката над морем.
Копытко вежливо улыбался, как будто шел за гробом врага. Выглядел угомонившимся, степенным, солидно перебирал бумажки. В движениях его коротких пальцев как-то меньше…, да что там меньше, вообще не стало суеты, да, чуть не забыл, зачем-то снизил звук своих хрюканий. Ну, еще бы. Месячный план продаж не выполнен на 65%. Протеже, которого спускали к нам сверху, – спалился. А ему все равно, видно после моего исхода Копытко тоже переведут на другой, менее опасный участок фронта. Ветеран не тянет и при этом просит медаль. Дали самого реального клиента – а он…, он умудрился с ним «посраться».
Меня на остаток дней сместили на край зала управления полетами брендов. По мысли начальства я должен был взглотнуть обиду и комплекс неполноценности, как пропойца-диспетчер в аэропорту города Сыктывкар.
Соль на рану подсыпал мой бывший протеже Борис:
-Старик! Ты наивный чукотский парень. Думал, если продашь на охулиард, то тебе от него процент? А реальность такова, что твой доход в глазах владельцев бизнеса имеет чёткие пределы, обусловленные рынком труда. Не парься, дружище.
Юлька при этом приветливо улыбалась, следила чтобы я проглотил ложку с лекарствами и не забыл запить, и мне стало за нее противно, да за всех противно. Все ждут когда я свалю, любыми путями но свалю.
С этими щедрыми лайками в глазах коллег и гадкими мыслями в голове, я сделал то, зачем приходил – перекинул письма с корпоративной почты себе на «мыло», «знамо дело», с флешкой я бы спалился.
Нахожу на своей почте два прямоугольника: «Ответить» и «Переспать». Стоп! Вчитываюсь: «Переслать». Покажется же!
Срочно привалил начальник начальников – как выяснилось, по мою душу. Собрал собрание. Меня называл Федором. Ругал за сделку, в которой я не участвовал, намекал на слив клиентов конкурентам. И несгибаемо-торчащим голосом заявил, что я уволен и это не обсуждается. Прямо так и сказал «Это не обсуждается». Ожидаемо, только нах я сидел на этом собрании два битых часа?
Кладу заявление на Копыткин стол. Выхожу. Курю. За толпой слышу голоса в компании коллег из соседнего отдела, яркие и энергичные, они увлеченно обсуждают итоги собрания и меня не замечают.
– За что они к нему дое…сь?
И дальше последовала фраза, за которой смех уже не сдержать: «Кого только не е…ут!»
В метро я снова заглянул в приложение Сбера на своем телефоне. По нулям. И снова по нулям.
А теперь о том, чего я дождался. Подворотня. Предательский удар из-за угла. И далее легкое «запинывание». Наймиты поработали с материалом быстро, без шума и пыли. Это вместо денег, что я пытался клянчить щантажом.
Заказ был выполнен, как выяснилось, без напутствия лишить меня непутевой жизни, – очнулся в скорой, нашел понимание в глазах медиков, ради меня включивших сирену, звук которой приносил мне дополнительные неудобства.
…Тебя откачивают. Ты ожил. Выясняешь - зря, потому как ничего хорошего в жизни не ждешь.
Ты о чем-то догадываешься, что-то просто гуляет в мозгах взад-вперед, «в зад - в перед».
Если ситуацию отпустить – тебя брезгливо выбросят на помойку. И уже никто тебе не скажет: «Дубров, поднимайся».
А пока ты выбираешься из-под капельницы, как пехотинец из окопа под вражеским танком. Бежишь в потемки, преодолевая зеленый, вонючий коридор, с красным набалдашником на теле вместо головы – туда, в сестринскую, где собрались они - медсестры, что кололи и ставили капельницу, и… благодаришь!
-Больной! Стойте! Сюда нельзя. По реанимации не ходят. Вы из какой палаты? Вот придурочный.
На этот случай мой адвокат, а в России есть такие, опубликовал компромат, но частично, – злодей понял, что я не затих, – и выгрузил 5 лямов.
Долги мои испарились. Я стал мерзавцем, вымогателем, шантажистом.
Я стал другим.
Эпилог
Я отовсюду ухожу. От женщин, с работы, из больницы. Говорят, это новая жизнь. А пока меняются места, которые я покидаю, и предлоги, которые я использую, чтобы сейчас, в дневнике, объяснить свой уход. Что остается? Еще один предлог «из».
Подписывайтесь на канал "Дневник подозрений"
Читайте Роман "Антименеджер":
Глава 1 Глава 2 Глава 3 Глава 4 Глава 5 Глава 6 Глава 7 Глава 8 Глава 9 Глава 10 Глава 11 Глава 12 Глава 13 Глава 14 Глава 15 Глава 16 Глава 17 Глава 18 Глава 19 Глава 20 Глава 21 Глава 22 Глава 23 Глава 24