Россия прощается с Александром ГРАДСКИМ
Какой беспощадный выдался ноябрь! Погасли звёзды первой величины — Валерий Гаркалин, Нина Русланова, теперь вот пришло известие о смерти Александра Градского…
В жизнь моего поколения этот юноша в затянувшем тонкий торс чёрном батнике и с разметавшимися по плечам волосами вошёл, конечно, с фильмом «Романс о влюблённых». Андрон Кончаловский таким разговором со зрителем о любви покусился на транслируемую из ЦК КПСС линию, что наш влюблённый советский юноша может быть только слесарем, ударно трудиться, бороться за красный вымпел, создавать семью с комсомолкой, надрывающейся в соседнем цеху за токарным станком. Нас старательно растили в такой парадигме. И вдруг — тугой шквал искренности, открытости, эмоций, признаний. В конце концов, соседей, которые не обливают тебя помоями на дворовой лавочке, а, отечески похлопывая по плечу, говорят человеческие слова — о Родине, службе и долге.
Хорошо помню, что учителя нас, 12-летних строптивцев, в кинотеатр не пускали. Мы пробирались мыслимыми и немыслимыми способами. В пику в репертуар вернули «правильную» ленту «А если это любовь?». Но детвора шла и шла на «Романс». И перипетии сюжета между собой мы не обсуждали — настолько обожгла наши неискушённые сердца не припудренная жизнь Тани и Сергея.
Музыка была полноценным персонажем «Романса». Возносила, трогала, заставляла рыдать, протестовать, смиряться.
Сегодня, прощаясь с великим рокером, А. Кончаловский сказал:
— Я сразу знал, что только он будет писать музыку к моему фильму «Романс о влюблённых». Это было абсолютно ничем не мотивировано, кроме веры в его талант и музыкальность.
Думаю, проницательный режиссёр с уникальной интуицией мгновенно вышел на одну волну с этим уральским парнем. И понял — это стопроцентное попадание. Я даже не лейтмотивом «Только я и ты» была потрясена, а песней о матери. Помните?
Мы руки матерей запомнили навечно,
Их нежность и тепло сквозь годы пронесли.
Во имя светлой надежды, и веры святой,
И вечной любви. Вечной любви.
Критики в большей степени выделяют вклад Александра Градского в развитие отечественного рока. Причём обращают внимание — тексты в этом пришедшем с Запада жанре он признавал исключительно русские. Наверное, узкие специалисты оценят эту ипостась музыканта. А мне он дорог песнями — «Как молоды мы были», «Песня о друге», «Как прекрасен этот мир», бесподобным тембром голоса и диапазоном, которого ни у кого не было и не будет.
Он любил Крым. Жаловался на катастрофическую нехватку времени, но сюда в деревеньку к товарищу всё же выбирался. На киевских чиновников с их угрозами не пустить его с концертами в Киев смотрел, как на блох.
— В жизни я не романтик, романтичным бываю только в музыке, — откровенничал Александр Борисович в одном из интервью. — Но в Крыму, ночью, звёзды кажутся такими низкими, такими близкими к земле. В воздухе словно разлито особое, чисто крымское, ощущение... Ни в одном другом месте мира подобного нет.
Александр Градский всегда излучал свет. Хотя по жизни предпочитал носить тёмную одежду. Он был рыцарем. Его невозможно представить в центре скандала. Просто потому, что ему не нужны были липовые поводы, чтобы заставить о себе говорить. Российский меломан и без того не упускал его из виду.
Горько то, что в вечность уходят титаны. А на сцене остаются прыгать и порхать воробышки.
Ирина ИВАНЧЕНКО
Фото из открытых источников