ШТУРМ ВЫСОТКИ – ЛЮДИ И СУДЬБЫ

(Рассказывает Ольга) 1. ВЖИВАЮСЬ В ОБСТАНОВКУ

После пожара высотку отремонтировали, по возможности убрали всякое синтетическое барахло и, что больше всего ободрило ее обитателей, устроили над техническим этажом превосходную смотровую площадку, она же и вертолетная – на всякий, как говорится, пожарный случай. Чепурин рассказывал, что на Западе и у нас начинают испытывать новые типы вертолетов, приспособленных, в частности, для спасательных работ в высотных зданиях.

В высотке я бываю чуть ли не каждый день: прихожу ругаться с работниками технических служб, навещаю знакомых в гостинице и при случаи забегаю в ресторан на чашечку кофе – там его готовят лучше, чем в наших буфетах.

Но прежде чем начать рассказ о штурме высотки, я решила осмотреть ее снаружи – побывать на поле боя. На крышу кинотеатра мы – Вася, Дима, Коля Клевцов и я – прошли по внутренней лестнице через застекленный люк. Здесь было холодно, поддувал ветер со снегом, слепило глаза. Я поплотнев запахнула шубку и подняла воротник.

– Вживайся в обстановку, – бодро сказал Дима, – погодка примерно такая же, как в тот вечер. Только одета, пожалуй, ты была полегче.

– Вася закутал нас с Бубликом в свою куртку, – сказала я. – А сверху Леша свою накинул.

– Рыцари, – с уважением произнес Клевцов, задирая голову и глядя на верхние этажи.– Погодка похожая, только тогда у нас была одно преимуществе: темнота.

– Преимущество? – удивилась я.

Клевцов засмеялся.

– Еще какое! Вот гляжу на 19-й, где кухня, и даже мурашки по коже: неужели это я туда залез? Помню, вишу где-то на 16-м или 17-м и думаю: хорошо, что темно и высоты не видно, поджилки не так трясутся.

– Кокетничаешь, Коля, – упрекнула я. – Ты – и боишься высоты?

– Насчет поджилок Коля, конечно, загнул, – сказал Вася, – страх к нашему брату приходит после, а не во время пожара. Это потом содрогаешься, что работал на такой верхотуре, в таком дыму. К высоте, особенно если лезешь по штурмовой лестнице без страховки, относишься с уважением.

– Я забыла, что без страховки.

– Страховаться там было некогда, – сказал Клевцов. – Каждая секунда была на счету, только и делали, что нарушали. Но штурмовка – она совестливая, безотказная, не автолестница, которая может закапризничать.