(Мои глазные яблоки он закрыл, заперев их, как с помощью) замка; (Мои уши он заложил), как у глухого человека. Король, я был превращен в раба; Как сумасшедший (мои) товарищи плохо обращаются со мной. Пришлите мне помощь из ямы, вырытой (для меня)! . . . Днем глубоко вздыхает, ночью плачет; Месяц—плач; год—горе... . Он продолжает рассказывать, каким набожным человеком он всегда был, последним человеком в мире, которого должна была постигнуть такая жестокая судьба: Как будто я не всегда откладывал часть для бога, И не призывал богиню за едой, Не склонил ли я лицо и принес свою дань; Как будто я был одним из тех, в чьих устах мольбы и молитвы не были постоянными! . . . Я учил свою страну охранять имя бога; Чтобы почтить имя богини, я приучил свой народ. ... Я думал, что такие вещи угодны богу. Пораженный болезнью, несмотря на все это формальное благочестие, он размышляет о невозможности понять богов и о неопределенности человеческих дел. Кто там может постичь волю богов на небесах?
Другое стихотворение, найденное среди руин коллекции вавилонской литературы Ашурбанипала, более определенно представляет ту же п
1 декабря 20211 дек 2021
~1 мин