Ты хранитель каждого моего слова.—

Вот, Тебе стыдно за меня, твоего сына.;

Твое сердце полно печали и стыда,

За это мои грехи были тяжкими в этом мире,

И гордился моим нечестием и моим беззаконием.

О, будь спокоен со мной, о, будь спокоен,

И сломай барьеры, которые маячат между нами!

Пусть все мои грехи будут смыты и падут

Забытые справа и слева от тебя!

Да, покончи со всем моим нечестием,

И отбрось стыд, который наполняет твое сердце.,

Чтобы Ты и я отныне могли пребывать в мире.251

Или душа должна была заявить о своей невиновности во всех главных грехах в“Отрицательном исповедании”, которое представляет для нас одно из самых ранних и благородных выражений нравственного чувства в человеке:

Приветствую Тебя, Великий Бог, Владыка Истины и Справедливости! Я предстал перед Тобой, мой Господин; меня привели, чтобы я увидел твою красоту. . . . Я приношу вам Истину. . . . Я не совершал беззакония против людей. Я не притеснял бедных. ... Я не возлагал труда ни на одного свободного человека сверх того, что он сделал для себя ... Я не нарушал, я не совершал того, что является мерзостью для богов. Я не заставлял раба плохо обращаться со своим хозяином. Я не морил голодом ни одного человека, я никого не заставлял плакать, я никого не убивал . ... Я не совершал измены ни против кого. Я ни в коей мере не уменьшил запасы храма; я не испортил хлеб богов. ... Я не совершал никаких плотских действий в священной ограде храма. Я не богохульствовал ... Я не фальсифицировал баланс. Я не отнимал молоко у грудных детей. Я ... не брал сетями птиц богов ... Я чист. Я чист. Я чист.252

Однако по большей части египетская религия мало что могла сказать о морали; жрецы были больше заняты продажей амулетов, бормотанием заклинаний и выполнением магических обрядов, чем внедрением этических предписаний. Даже Книга мертвых учит верующих, что чары, благословленные духовенством, преодолеют все препятствия, с которыми может столкнуться душа умершего на пути к спасению; и акцент делается скорее на чтении молитв, чем на том, чтобы жить хорошей жизнью. В одном свитке говорится:“Если это может быть известно умершему, он выйдет днем”, то есть воскреснет к вечной жизни. Амулеты и заклинания были разработаны и проданы, чтобы покрыть множество грехов и обеспечить вход самого дьявола в Рай. На каждом шагу благочестивому египтянину приходилось бормотать странные формулы, чтобы отвратить зло и привлечь добро. Услышьте, например, встревоженную мать, пытающуюся изгнать “демонов” из своего ребенка:

Беги, ты, кто приходит во тьме, кто входит незаметно ... Ты пришел поцеловать этого ребенка? Я не позволю тебе поцеловать его ... Ты придешь, чтобы забрать его? Я не позволю тебе отнять его у меня. Я сделал его защиту от тебя из травы Эфет, которая причиняет боль; из лука, который вредит тебе; из меда, который сладок для живых и горьок для мертвых; из злых частей рыбы Эбду; из спинного хребта окуня 253.

Сами боги использовали магию и чары друг против друга. Литература Египта полна магов—волшебников, которые одним словом высыхают озера, или заставляют отрубленные конечности снова вставать на место, или воскрешают мертвых.254 У царя были маги, которые помогали ему или направляли его; и он сам, как считалось, обладал магической силой, заставляющей падать дождь или подниматься реку.255 Жизнь была полна талисманов, заклинаний, гаданий; у каждой двери должен был быть бог, чтобы отпугивать злых духов или случайные удары невезения. Дети, родившиеся двадцать третьего числа месяца Тот, несомненно, скоро умрут; те, кто родится двадцатого числа Чойаха, ослепнут.256“Каждый день и месяц, - говорит Геродот, - приписывается какому-то определенному богу; и в зависимости от дня, в который каждый человек рождается, они определяют, что с ним случится, как он умрет и каким человеком он будет”. 257 В конце концов связь между моралью и религией, как правило, забывалась; дорога к вечному блаженству вела не через хорошую жизнь, а через магию, ритуал и щедрость к священникам. Позвольте великому египтологу выразить этот вопрос:

Опасности загробной жизни теперь значительно возросли, и в каждой критической ситуации священник мог снабдить умершего действенным заклинанием, которое безошибочно излечивало его. Помимо многих чар, которые позволяли мертвым достичь мира после смерти, были и такие, которые не давали ему потерять рот, голову, сердце; другие, которые позволяли ему помнить свое имя, дышать, есть, пить, избегать употребления в пищу своей собственной мерзости, не позволяли его питьевой воде превращаться в пламя, превращать тьму в свет, отгонять все зло, которое он испытывал. змеи и другие враждебные монстры и многие другие ... Таким образом, самое раннее моральное развитие, которое мы можем проследить на Древнем Востоке, было внезапно остановлено или, по крайней мере, остановлено отвратительными уловками коррумпированного жречества, жаждущего наживы. 258