Как и обещал, расскажу о неожиданной сложности, которую я умудрился сам себе создать на ровном месте, при работе с вот этим вот шведским кавалеристом.
Традиционно я расписываю миниатюры по частям: тушка, голова, шляпа, обвес – всё это красится по отдельности и уже в конце собирается. Как обычно перед росписью я проверил все детали на их стыкуемость друг с другом. То есть в обязательном порядке фигурка всегда предварительно собирается «на соплях», чтобы оценить целостность композиции и убедиться в отсутствии щелей между деталями.
Обычно если при обнаружении щелей они просто зашпаклёвываются, а если какая-либо деталь отказывается стыковаться с другой, то они просто подгоняются друг к другу при помощи бормашинки, наждачки и горячей водяной ванночки для смоляных деталей.
В данном случае швед прошёл процедуру предварительной сборки очень дисциплинированно и без всяких нареканий. Тамиевская двухкомпонентная шпаклёвка грустно лежала в сторонке, понимая, что в этот раз она не пригодится.
Однако, посмотрев на выпирающие вбок тоненькие смоляные ножны, я решил, что хорошо бы их укрепить и, тем самым защитить от возможного перелома.
Для этой цели я вырезал из валяющейся в загашнике металлической травлёной пластины тоненькую полосу и приклеил её на ножны, в разы увеличив их прочность.
После этого я приступил к росписи. Постепенно все основные детали шведской тушки были раскрашены (тело, две руки и ножны) и я решил их собрать, чтобы со спокойной совестью приступить к росписи головы и треуголки.
И вот, выражаясь словами Золтана из Ведьмака 3, я «думал, меня ждут холодное пиво, горячий окорок, а тут - жoпa...».
Дело в том, что увеличившаяся буквально на миллиметр толщина ножен исключила возможность их плотного прилегания к корпусу солдата, и как следствие, правая рука с эфесом шпаги отказалась пристыковываться к ножнам с частью клинка, а левая рука лишилась возможности обхватить сжатой кистью ножны.
Высказав вслух всё, что я думаю о своих собственных интеллектуальных способностях и удивившись самому себе, как можно было не просчитать, что после «А» идёт «Б», я стал думать как исправить сложившуюся ситуацию.
Проблема усугублялась тем, что и тушка, и обе руки с ножнами, уже были полностью расписаны, а значит манёвр с бормашинкой, наждачкой и горячей ванной невозможен… Ну точнее возможен, конечно, но я не мог смириться с мыслью, что порядка 30 чистых человеко-часов, уже затраченных на роспись фигурки, были напрасны.
В результате я сделал следующее:
1) правую руку с эфесом я подогнал к ножнам и торчащему из них клинку. Для этого мне пришлось переделать штифты в месте стыка плеча с ключицей, а образовавшуюся достаточно крупную щель в этом месте (из-за того, что рука изменила своё местоположение в пространстве) пришлось активно зашпаклёвывать;
2) левую руку, которая должна была по замыслу скульптора плотно обхватить ножны, я, скрепя сердце, всё-таки отправил принимать горячую ванну (прямо в расписанном виде). В результате мне удалось разогнуть пальцы шведа и его рука вместо обхвата просто легла поверх ножен. Но всю перчатку мне пришлось все-таки перекрашивать заново, так как нанесённые ранее масло и акрил офигели от моего поступка и сошли со шведской кисти руки. Кроме того, опять же пришлось воспользоваться шпаклёвкой, чтобы избавиться от огромной щели, образовавшейся между левым плечом и ключицей, переделать штифт и на этой руке тоже;
3) образовавшуюся на обеих ключицах кавалериста между расписанными деталями зашпаклёванную область пришлось расписывать в цвет мундира прямо поверх шпаклёвки без грунта.
Так или иначе, потратив кучу нервов, осознав чётко осознав верхние границы моего интеллекта и потратив ещё примерно 5-6 человеко-часов, я всё-таки с горем пополам решил данную проблему.
Решив, что надо из этой ситуации извлечь хоть какой-нибудь опыт, я твёрдо решил, что впредь даже после малейшей конверсии или улучшения фигурки обязательно буду перепроверять стыкуемость её деталей.