Борьба кланов

17 июля Ф.Кулаков скончался после внезапно обострившейся болезни. Брежнев, Косыгин и Суслов не прервали отпуск для участия в похоронах, что указывало на разлад между ними и Кулаковым, предшествующий смерти. В ведомствах, которые курировал Кулаков, ходил слух, что его позиция критиковалась коллегами по Политбюро. Отстранение от подготовки «профильного» пленума не могло не удручить секретаря по сельскому хозяйст- 216 ву, так как означало опалу. Критический настрой пленума лишь усилил это впечатление. Слишком амбициозному Кулакову отказали в доверии как раз те, кто должен был поддержать его в борьбе за власть. Это могло стать сильным психологическим шоком и спровоцировать обострение его болезней. Горбачев считает, что «здоровье Федора Давыдовича уже не выдерживало его образа жизни и связанных с ним нагрузок (в 1968 году ему удалили часть желудка)»71. В любом случае смерть Кулакова совпала с желанием влиятельных членов Политбюро от него избавиться. Возможно, противники брежневской группировки испугались перспективы воцарения Кулакова. Приход его к власти также закрывал дорогу другим претендентам на лидерство в лагере обновленцев, прежде всего Андропову, который будет серьезно претендовать на первое место в партии позднее. Смерть Кулакова и совпавшее с ним по времени значительное ослабление Косыгина (6 июля было принято постановление о коллегиальности в работе Совета министров, значительно ограничившее полномочия председателя) нарушили равновесие в элите. Клан Кулакова распался. Место секретаря по сельскому хозяйству, оставшееся после Кулакова, было вакантным до ноября. Лишившись Кулакова, руководители партии вовсе не желали отказываться от надежд, связанных с сельскохозяйственными успехами 1975— 1977 гг. Ипатовский метод был связан с именем Горбачева, а смерть Кулакова сделала хозяина Ставрополья безопасным с точки зрения борьбы за власть. В мае 1978 г., когда решался вопрос о заполнении вакансии секретаря ЦК по сельскому хозяйству, Горбачев направил в ЦК записку, в которой изложил свою аграрную программу. Этот документ, подготовка которого была инициирована еще Кулаковым72, целиком продиктован интересами номенклатурных «помещиков». Горбачев рисует душераздирающую картину эксплуатации («неэквивалентного обмена»73) сельского хозяйства промышленностью: «Вместе с тем в последующие годы, при сравнительно медленном росте закупочных цен на продукты сельского хозяйства, резко возросли цены на сельскохозяйственную технику, запасные части, горючее, строительные материалы, комбинированные корма, а также на производственные услуги»74. Согласно нарисованной Горбачевым картине, сельское хозяйство получало от смежных отраслей все меньше продукции и все худшего качества, цены на промышленную продукцию для сельского хозяйства росли быстрее, чем урожайность и закупочные цены. Исходя из лукавой советской статистики, которая при всех убытках в итоге давала «прибыль», Горбачев утверждает: «Если брать в целом сельскохозяйственную отрасль и отрасли, перерабатывающие сельскохозяйственное сырье и оказывающие производственные услуги сельскому хозяйству, а также обеспечивающие его средства производства, то весь агропромышленный комплекс оказывается рентабельным»75. Эта фиктивная рентабельность дала Горбачеву основание поставить вопрос об очередном повышении закупочных цен на сельскохозяйственную продукцию за счет смежных промышленных отраслей: «надо 217 рассмотреть вопрос о возможности перераспределения прибылей в рамках самого агропромышленного комплекса»76.