Он был и лучше, и хуже, чем его рисовали. У него были почти все пороки, и его обвинили в содомии. Его лицемерие делало его собст

Он обладал всеми добродетелями, которые подразумеваются обилием животных духов; в частной жизни он был добродушным животным, которое никогда не изучало моральный кодекс. Он думал—с некоторым оправданием в те времена,—что ни у одного влиятельного человека не было настоящего морального кодекса. Он сказал Вазари, что никогда не видел девушки, в чертах которой не было бы и намека на чувственность.20 Его собственная чувственность была грубой, но его друзьям она казалась просто спонтанным изобилием жизни. Сотни людей находили его привлекательным; принцы и священники наслаждались его беседой. У него не было образования, но он, казалось, знал всех и все. Он стал человеком в своей любви к Джованни делле Банде Нере, к Катерине и двум детям, которых она родила ему, и к хрупкой, чахоточной, милостивой, вероломной Пьерине Риччии.

Она вошла в его дом как четырнадцатилетняя жена его секретаря. Они жили с ним, и он играл для нее роль отца; вскоре он полюбил ее всепоглощающей и заботливой отеческой любовью. Он изменил свою мораль, сохранил из своих любовниц только Катерину и их малышку Адрию. Затем, как раз когда он начал понемногу приходить в себя, венецианский дворянин, жену которого он очаровал, обвинил его в суде в богохульстве и содомии. Он отрицал обвинения, но не осмеливался столкнуться с разоблачениями и шансами на суд; осуждение означало бы длительное тюремное заключение или смерть. Он сбежал из своего дома и несколько недель прятался у друзей. Они убедили суд снять обвинения; Аретино вернулся в свой дом с триумфом, приветствуемый толпами по обе стороны Большого канала. Но он был убит горем, увидев в глазах Пьерины, что она считает его виноватым. Затем муж Пьерины бросил ее. Когда она пришла к Пьетро за утешением, он сделал ее своей любовницей. У нее развился туберкулез, и в течение тринадцати месяцев она была на грани смерти; он ухаживал за ней с тревожной нежностью и вернул ей здоровье. В расцвете своей преданности она ушла от него к более молодому любовнику. Он пытался убедить себя, что так будет лучше, но с этого дня его дух был сломлен, и старость торжествующе надвигалась на него.

Он растолстел, но никогда не переставал хвастаться своими сексуальными способностями. Он часто посещал бордели и становился все более и более религиозным, тем, кто в юности смеялся над воскресениями как над“чепухой”, которую “только чернь принимает всерьез”21. В 1554 году он отправился в Рим в надежде быть коронованным красной шляпой, но Юлий III смог сделать его только рыцарем Святого Петра. В том же году его выселили из дома Аретино за неуплату арендной платы. Он снял более скромное жилье, подальше от Большого канала. Два года спустя он умер от апоплексического удара в возрасте шестидесяти четырех лет. Он исповедался в какой-то части своих грехов и принял Евхаристию и Соборование; и его похоронили в церкви Сан-Лука, как будто он не был образцом и апостолом разврата. Остроумный сочинил для него возможную эпитафию:

Qui giace l’Aretin, poeta tosco,

Chi disse mal d’ognun fuorche Dio,

Scusandosi col dir, Non lo conosco;—

это означает, что:

Здесь покоится тосканский поэт Аретино,

Кто зло говорил обо всех, кроме Бога,