Не успел я и глазом моргнуть, как оказался на заднем сиденье машины

Не успел я и глазом моргнуть, как оказался на заднем

сиденье машины, зажатый между двумя солдатами. УАЗик

несся по лесной дороге, подрыгивая на ухабах, и уже через

час мы были в районном центре у отдела милиции.

Высокий седеющий мужчина, в светлом отутюженном костюме и при галстуке, сидел за скрипящим столом, заваленном бумагами, в маленьком обшарпанном кабинете. Он

смотрелся здесь как нечто инородное.

Меня ввели в кабинет и посадили на стул, сняв наручники. Словно сквозь сон я услышал слова мужчины в костюме,

который представившись следователем следственного комитета, сунул мне под нос бумагу и сказал, что я задержан по

подозрению в убийстве.

Эта новость повергла меня в такой шок, что я не мог вымолвить и слова, а только тряс головой на все вопросы следователя.

Потом еще вошли какие-то люди, меня обыскали и пересчитали золотые монеты, найденные в моих карманах. Находясь в прострации я, молча, смотрел на окружающих, пытаясь понять, что они от меня хотят.

Наконец немного отпустило, и я расслышал голос.

– Что вы можете пояснить по данным фактам?

Я начал торопливо и сбивчиво рассказывать о том, как

Игорь стрелял в нас, а следователь, закурив сигарету, достал

из портфеля ноутбук и застучал по клавиатуре, записывая

мои показания.

Изредка он с интересом поглядывал на меня, задавая

уточняющие вопросы, вновь продолжал печатать. Закончив,

он выпустил дым в потолок, и, распечатав листы с показаниями, положил их передо мной.

– Прочитайте и распишитесь на каждом листе.

Перечитывая написанное, я успокоился, убедившись, что

все записано правильно.

Теперь от меня больше ничего не зависело и оставалось

только ждать, что следствие во всем разберется.

Меня вывели на улицу, где уже стоял фургон с зарешеченными окнами и мигалкой на крыше. Машина рванула с места и вскоре выехала на ровную дорогу. Я только успел расслышать разговор конвоиров: «в Петрозаводск».

Сидя в громыхающей железной клетке, я пытался сосредоточиться и понять, почему меня подозревают в убийстве.

Все мои попытки выяснить это у следователя не увенчались

успехом. На мои вопросы он не отвечал. Приходилось додумывать все самому, но это ни к чему хорошему не приводило.

Камера следственного изолятора, представляла собой узкий пенал с крашенными в зеленый цвет и местами облупившимися стенами. Единственными источниками света было

маленькое зарешеченное оконце и тусклая электрическая

лампочка под потолком, забранная изогнутым листом железа с дырками. Ничем не отгороженный сливной бачок, возвышался у двери, на постаменте с дырой, предназначенной

для естественных надобностей. Нары, железный стол, привинченный к полу, и раковина умывальника в углу завершали картину.

Дежурный