Порой в жизни бывают удивительные совпадения. Когда Робин Стерн впервые рассказала мне, что хочет написать книгу о психологическом насилии, мы сидели на детской площадке и наблюдали за моими детьми. К площадке вела петляющая тропинка, по которой шел мужчина с ребенком. Мальчик лет четырех-пяти резко вырвался из рук отца, побежал, споткнулся о камень и упал. Ему было больно, он едва сдерживал слезы. Взгляд отца стал жестким. «Что ты натворил? – воскликнул он, дернув мальчика за руку. – Какой же ты растяпа. Я ведь говорил, что нужно быть внимательнее». Это было ужасное зрелище. Мы, взрослые, вздрогнули от бесчувствия отца. Вероятно, нам стоило что-то сказать. И особенно тяжело было наблюдать, как ребенок пытался успокоиться, осознать слова отца. Он явно старался перевести их на менее жестокий язык. Я почти слышала его мысли: «Я растяпа. Мне больно не потому, что мой папа только что ранил мои чувства, а потому что я его не послушал. Это моя вина». После этого случая я посоветовала доктор