что будет иметь далекоидущие последствия для геополитического баланса в этом регионе. В самом этом факте нет ничего удивительного. Китай непосредственно граничит с регионом; у него есть национальное меньшинство, живущее по обе стороны границы с Казахстаном и Киргизией. Пекин в равной степени заботят стабильность его западных провинций, населенных тюркоязычными уйгурами, которые исповедуют ислам, и возможная нестабильность Центральной Азии.
Роль Китая в Центральной Азии стала качественно иной. Это является результатом ряда факторов: окрепло его международное положение и роль в Центральной Азии; усилились его коммерческие связи с регионом; были построены нефтепроводы из Казахстана в Китай, что еще несколько лет назад казалось нереализуемой затеей; в Казахстане Китай вкладывает значительные средства в нефтеразведку и нефтедобычу; Китай не брезгует отношениями с диктаторскими режимами; наконец, усилилось влияние ШОС в регионе.
Нет сомнения, что в первую очередь экономические факторы способствовали расширению влияния Китая в Центральной Азии, как, впрочем, и в других регионах. В 2006 г., например, двусторонняя китайско-казахстанская торговля выросла на 4 млрд долл. и составила 10 млрд долл.59 Динамизм китайской экономики воспринимается в регионе как данность, что повышает его стратегический вес.
Политические и стратегические соображения, похоже, сыграли еще более важную роль в изменении геополитического баланса в Центральной Азии в пользу Китая. При этом ключевой была роль, играемая Соединенными Штатами после поражения Талибана, и растущая американская приверженность политике демократических реформ и политической либерализации. Как уже было отмечено, разрыв Вашингтона с Узбекистаном и поддержка им революции тюльпанов в Киргизии должны были произвести глубокое впечатление на региональные элиты.
Недоверие к Вашингтону и несогласие с его политикой демократизации подтолкнули среднеазиатскую элиту к поиску других партнеров. Их выбор очевиден: противоположную Вашингтону позицию в отношении демократических реформ занимает не только Россия, но и Китай. Подобно России, Китай видит в американской поддержке революционных изменений риск дестабилизации, которая может захлестнуть и его собственную провинцию Синьцзянбо. Китайские лидеры сочли американскую поддержку революции тюльпанов наивной и безответственной.
Чтобы продемонстрировать поддержку нынешних среднеазиатских лидеров, Пекин вскоре после событий в Андижане оказал теплый прием узбекскому президенту Исламу Каримову. Заодно Каримов показал всем заинтересованным, что на свете есть не только Соединенные Штаты и что у него есть друзья, готовые его поддержать.
Более того, согласившись с американским присутствием в Центральной Азии как с неизбежным злом, которое приходится терпеть как плату за избавление от Талибана, китайские и российские наблюдатели озаботились вопросом о длительности пребывания американских военных в этом регионе. В сочетании с борьбой США за демократию, это военное присутствие должно было усилить ощущение дисбаланса в регионе, который Китай и Россия рассматривают как свой стратегический тыл.
В ответ они предприняли усилия для оживления деятельности ШОС, ключевого коллективного инструмента усиления их влияния в Центральной Азии. Соединенные Штаты подчеркнуто не были допущены в ШОС в качестве члена или хотя бы наблюдателя. Укрепление политической роли ШОС отвечало интересам всех участников – Китая, России и среднеазиатских государств. Москва и Пекин, оградив себя в ШОС от притязаний супердержавы, были рады возможности уменьшить американское влияние в регионе и продемонстрировать, что они могут действовать не только независимо, но и в пику США. Среднеазиатские государства также были рады возможности продемонстрировать свою независимость и показать США, что их ценят Китай и Россия, две региональные державы, с которыми шутить не приходится.
Апогеем этого соперничества за влияние в сердце Евразии стал июль 2005 г., когда главы государств – членов ШОС собрались в новой столице Казахстана, Астане, и потребовали от Соединенных Штатов внести ясность в вопрос о своем военном присутствии в Центральной Азии и сообщить, когда они планируют вывести свои войска. Хотя обращение это было преимущественно символическим, не имеющим обязательной юридической силы, всем наблюдателям стало ясно, что влияние России и Китая в Центральной Азии растет, а влияние США – на ущербе. Ничего подобного не могло бы случиться всего лишь годом ранее, когда Соединенные Штаты были на пике своего влияния в регионе.