Страх – одно из главных средств манипуляции сознанием. Есть даже такая формула: «общество, подверженное влиянию неадекватного страха, утрачивает общий разум». Поскольку страх во многом определяет поведение человека, он – инструмент управления. Потрясенный страхом человек легко поддается внушению и подчиняется власти.
Терроризм – продукт Запада, который ввел как норму жизни «войну всех против всех». Впервые во время Французской революции террор (что значит «ужас») стал официально утвержденным методом господства и породил своего близнеца – терроризм. В дальнейшем государственный и революционный терроризм слились.
Терроризм – средство психологического воздействия. Его главный объект – не те, кто стал жертвой, а те, кто остался жив. Его цель – не убийство, а устрашение живых. Жертвы – инструмент, убийство – метод. Этим терроризм отличается от диверсий, цель которых – разрушить объект (мост, электростанцию) или ликвидировать противника.
Есть страх истинный, отвечающий на реальную опасность. Он сигнализирует о ней и позволяет выбрать ответ (бегство, защита, нападение и т.д.). Но есть страх иллюзорный, неадекватный, при нем человек или впадает в апатию, или совершает действия, вредные и даже губительные для него самого. Цель террористов – создание именно такого страха. Это маниакальный страх, когда величина опасности, могущество «врага» многократно преувеличивается. За рулем на дорогах России ежегодно гибнет порядка 1 человека на тысячу. От терактов в прошлом году погибло порядка 1 на миллион. Но мы ведь не боимся ездить на машине. Отсюда общий вывод: не поддаваться иррациональному страху и внимательно смотреть, кто и как использует теракт в своей политике. Поведение политиков в такой момент очень много говорит об их скрытых целях.
Для манипуляции интерес представляет именно иллюзорный страх и способы его создания. Все доктрины манипуляции сознанием разрабатывались в западной культуре. Сейчас они прилагаются к России, и нам надо вспомнить историю незнакомого нам страха западного человека. Современный Запад возник, идя от волны к волне массового страха, который охватывал одновременно миллионы людей. Подобные явления не отмечены в культуре Православия (например, в русских летописях).
Первым приступом массового страха на Западе было ожидание антихриста и Страшного суда на исходе первого тысячелетия. Впечатляет рассказ летописи о том, как папа Сильвестр и император Отгон III встретили новый 1000-й год в соборе Рима в ожидании конца света. В полночь конец света не наступил, и ужас сменился ликованием. Но волна страха вновь захлестнула Европу – все решали, что кара Господня состоится в 1033 г., через тысячу лет после распятия Христа.
Религиозный ужас был настолько сильным и разрушительным, что богословы западной Церкви после долгих дискуссий выработали ослабляющее страх представление о «третьем загробном мире» – чистилище. Его существование было официально утверждено в 1254 г. Православной церкви не было необходимости принимать это нововведение – у русских такого страха не было.
Другим средством ослабить страх было введение количественной меры греха и искупления как баланса между проступками и числом оплаченных месс и величиной пожертвований монастырям (уже затем был создан прейскурант индульгенций). На этом пути, однако, католическая церковь заронила семя рационализма и Реформации.
Передышка была недолгой, и в XIV веке Европу охватила новая волна страха из-за эпидемии чумы, от которой полностью вымирали целые провинции. В связи с чумой выявилась особенность коллективного страха: со временем он не забывался, а чудовищно преображался. В XV веке «западный страх» достигает своего апогея. В искусстве центральное место занимают смерть и дьявол. Их образы становятся особым продуктом ума и чувства, продуктом культуры. В язык входят связанные со смертью слова, для которых даже нет аналогов в русском языке.