Размышляю на тему, которую подняла здесь:
Горшочек земли – не так много для моих масштабов. Мои мама и муж, хоть и удивились наглости захватчицы, сказали, что можно было землю и отдать.
Но во-первых, не для того во мне крестьянские гены, чтоб я с легкостью раздавала направо и налево политую своим потом землю.
А во-вторых... так в двух словах и не объяснишь, вот вам кусок из моей будущей книги:
"...да, уж в управлении стихиями с кровью лучше не шутить. Вообще любые клетки тела мага (кожа, слюни, волосы) заметно усиливают эффект любых операций с материей, а кровь тысячекратно. Эту странную деталь Алиса обнаружила еще дома, до академии, когда работала со штукатуркой (там, где немного поплевала на кусочек засыхающей массы, мелочи вроде аккуратных углов под окном начинали идеально получаться сами собой), а когда капля крови из ее ободранного пальца случайно попала в замес... на следующий день она впервые увидела КАППА-инсталляцию собственного авторства. Ее стены пели. От них исходила неуловимая ухом музыка, которая, тем не менее, была Алисе отчетливо слышна. Такое... вроде рок и скрипка одновременно, и еще как будто тихий женский смех в дальней части анфилады, с легким призвуком эха переходящий в шорох портьер... и еще звон бокалов с шампанским... и журчание ручья за окнами... и шорох листвы... Стены устремлялись в бесконечную высь, как колонны, блестели прогретым матовым мрамором, искрились равнинным безупречным снегом и словно бы обнимали Алису бесчисленными горячими руками, обещая защиту и покровительство, и унося от проблем в удивительную сказку, где можно просто взглядом подобное создавать... целый мир инсталляций.
Она села на пол, не в силах стоять. Это она сделала. В небольшой, три на пять, комнате, без колонн, портьер и анфилад. С плотно закрытым окном, за которым не было ни ручьев, ни снега, ни шуршащей листвы. Была обычная апрельская слякоть, и под ее окном задумчиво шевелила голыми ветками бузина.
Впрочем, как только подсохло, она отправилась в сад, вырыла там себе искусственный ручей и наделала вокруг него каменных японских фонарей. Работа досталась тяжким трудом, застуженной поясницей и распухшими пальцами, но зато всякий раз, как она выглядывала в окно, там играли японские флейты и барабаны, медленно кружились гейши в шелковых кимоно, чуть стучала о камни деревянная обувь и пахло сандалом и кедром. Да, там была ее кровь. Она поранилась острым сколом камня, и в землю попало несколько капель. Делать это специально Алиса боялась, чтобы случайно не усилить что-нибудь не то, а оказавшись перед фактом, просто с любопытством ждала результата. Она сделала потом еще пару инсталляций в саду, таких красивых и тонких, что на семейном совете решили: КАППА – ее специальность.
...
Это трудно описать словами, просто пока делаешь, чувствуешь, как жизнь уходит из тебя тонкими струйками, земля как будто всасывает ее, голова начинает кружиться, в глазах становится темно, как от потери крови, но ты делаешь, потому что это важнее жизни. Важнее маленькой земной телесной. И это и есть Жизнь. Жизнь духа, миссия, цель, огонь Прометея. Огонь жизненной силы, украденный не у богов, а у собственного сердца, или точнее, взятый взаймы. И поставленный посреди пустоты – светить и согревать. Те робкие души, которые приходят погреться красотой и исцелиться от ран, нанесенных видом уродства, ослепительно вспыхнут от радости... и вернут огонь ее сердцу, вернут сторицей... если придут. Пока же Алиса видела лишь собак, справляющих нужду на ее цветы под равнодушным оком собаковладельцев, держащих их на поводке, мусор, который появлялся словно из ниоткуда, и хищные лица неухоженных теток, приходящих воровать землю для домашних цветов.
Она пила витамины и энергетики, и продолжала работать на клумбах. Живущая в ней красота так яростно хотела обрести плоть, что, рождаясь, готова была разорвать Алису на клочья, и Алиса... почти понимала эту ярость. Она понимала язык случайных пятен, подсказывающих ей элементы дизайна, особенности освещения, намекающие на виды растений, и жажду пространства, желающего иметь разноуровневую организацию. Но ощущения идей толпились в ее душе, мучая и не превращаясь в образы, и она часто сидела ночью у окна, пытаясь увидеть гармоничную систему в игре теней луны и фонаря, и так и ложась спать ни с чем. В такие ночи ей тоже хотелось разорвать себя на клочья, чтобы красота родилась.
Она научилась радоваться порезам на руках и боли в пояснице, ведь чем больше ее жизненной силы уходит в эту землю, тем прекраснее она расцветет. Единственное, чему она не научилась, это спокойно смотреть на тех, кто приходил в ее Сад, чтобы портить".
Да, это фантастика. Но это фантастика, которая отражает жизнь.
Продолжение