Люди в Тюильри имели право рассматривать шутку с сомнительным вкусом.

Но одно "применение" заключалось в том, чтобы превзойти все остальные. Инцидент произошел не в общественном театре, а в Гросбуа, доме Бертье, во время представления, которое принц Ваграмский давал императорскому двору.

В декабре 1809 года новость о предстоящем разводе, уже витавшая в воздухе, придала вечеринке атмосферу дискомфорта. В надежде поднять настроение, Бертье попросил Брюне прийти и показать свой последний фарс "Кадет Руссели" с труппой "Варьете".

В присутствии Наполеона и Жозефины сюжет развивался более или менее гладко до того момента, когда отец кадета говорит своему сыну, чтобы предостеречь его от происков провинциального галанта, влюбленного в его жену: "Ты знаешь, что привлекает этого распутника? Он нацелен на твой развод!'

Публика была поражена, но впереди было еще хуже. Кадет объясняет, почему он женился. "Ты думаешь, это было для удовольствия? Это было для чего - то гораздо более прочного-не позволить вечности моей семьи угаснуть; увидеть себя возрожденным и иметь предшественников^

Как будто молния ударила в галерею в Гросбуа. Джозефина побледнела, прикрывшись веером. Наполеон перестал смеяться. Бертье рвал на себе волосы за кулисами и обменивался едкими замечаниями с камергером месье де Сен-Сиром. "Кто выбрал пьесу? ""Ты сам! ""Я ничего об этом не знал! ""Ты должен был прочитать ее! ""Какой абсурд! "" Какая катастрофа!"

Но к ним присоединился император, к которому уже вернулось самообладание. *Я вижу, господа, - сказал он, - что мой секрет хорошо сохранен. Если бы эти добрые люди знали об этом, они, конечно, не произнесли бы того, что я только что услышал/

Не в первый раз Наполеон был полон решимости доказать, что из всех актеров своего времени он все еще был лучшим.

Для театра всегда очень рискованно вмешиваться в политику, потому что политика нанесет ответный удар, и он скоро почувствует себя умным. Во время революции в ряде театров использовались материалы, напоминавшие публичные собрания. При консульском режиме они рано подверглись довольно строгому надзору и должны были мириться с этим вплоть до того дня, когда император своим указом от 1807 года решил разрешить существование только восьми парижских театров, подавляя все остальные одним ударом, подобно тому, как можно было бы вырвать подлесок из леса, чтобы облегчить работу егерей.

На следующее утро Брюмера, очевидно, для того, чтобы успокоить общественное волнение, были запрещены некоторые тематические пьесы, такие как "La PSche aux Jacobins" и "Маринье де Сен-Клу", которые считались невежливыми. Несколько дней спустя министр полиции потребовал, чтобы "новые драматические произведения были представлены на рассмотрение Центрального бюро перед их исполнением". Это было свидетельство о рождении учреждения, которое слишком часто появлялось в новостях; Цензура.