Но во время такого рода передышки, которую позволил себе бог войны, он внезапно был вынужден, в конце концов, вступить в битву.

До середины лета урожаи обещали быть очень хорошими. Но к концу июля разразились грозы, опустошившие Бос и Бри. В середине жаркая жара поджарила посевы там, где они стояли, и было ясно, что зерновой продукт везде будет менее чем посредственным. Теперь нехватка кукурузы в стране, где едят так много хлеба, как во Франции, всегда должна быть серьезной проблемой. Пережив Революцию, император знал это лучше, чем кто-либо: он не забывал, что большинство народных восстаний прошлого начинались перед пустыми пекарнями. Отсюда и его политика в вопросе снабжения продовольствием. "Разумно ли позволять кукурузе продаваться дорогой, когда природа дает ее в изобилии?" - было одним из его любимых высказываний, и он, конечно, думал, что, когда она остается неблагодарной, кукуруза все равно должна оставаться дешевой.

Именно с этой идеей с самого начала консульства он регулировал торговлю, сокращая число пекарей, чтобы лучше контролировать их, накапливая значительные запасы муки и выбрасывая их на рынок, когда запасы начали сокращаться, короче говоря, упорно борясь с угрозой голода, который всегда был его кошмаром.

Ранний кризис, в X году, был близок к тому, чтобы стать очень серьезным. Поскольку не хватало доброй трети обычного производства, цены на хлеб внезапно выросли. Четырехфунтовый каравай, который обычно стоил от двенадцати до тринадцати су, к началу осени 1801 года уже продавался по восемнадцать. На улице Сент-Оноре была разграблена тележка с хлебом, и в рабочих кварталах люди не боялись заявлять, что пекари заслуживают гильотины.

Те же волнения происходили и в провинциях: в Амьене вспыхнули беспорядки, которые стоили жизни офицеру. Поговаривали, что жители Руана убили своего мэра и сожгли рыночную площадь в Дарнетале. Другие стычки произошли в Уазе, Эне и Сене-и-Марне, где жители Провена задержали лодку, груженную мукой.

Чтобы навести порядок, во всяком случае в Париже, консульские власти поручили частному обществу "Компани Бендекер", за которым, вероятно, стоял неизбежный Уврар, закупить значительное количество зерна в Бельгии и Вандее, чтобы продать его в убыток торговле. Таким образом, печи продолжали работать, но какой ценой! После завершения операции выяснилось, что она обошлась более чем в пятнадцать с половиной миллионов долларов.

За этим, к счастью, последовала целая череда тучных лет. Несмотря на разрыв Амьенского договора, четырехфунтовая буханка снова подешевела до двенадцати су в 1803 году, затем до одиннадцати, и даже до невероятной цены в девять в 1804 году, рост, произошедший впоследствии, остался очень незначительным. Семь лет спустя буханка по-прежнему стоила от тринадцати до четырнадцати су, и публика настолько привыкла к этой цене, что мысль о перемене не приходила ей в голову.

Поэтому ужас был еще больше, когда к середине лета 1811 года стало известно, что муки снова станет не хватать. Жертвы уже упоминавшейся засухи, департаменты Миди сильно пострадали в районе Парижа, и 1300 мешков в день, необходимых для снабжения столицы продовольствием, найти не удалось.

Все правительства одинаковы. Когда проблема ставит их в тупик, они создают комиссию с инструкциями по ее изучению. Наполеон, при всей своей гениальности, не мог поступить иначе. Был создан Административный совет, известный как Совет по обеспечению, и под председательством Монталиве, а затем графа де Сусси, министра торговли, некоторые высокопоставленные чиновники, такие как Маре, директор отдела снабжения, Паскье, новый префект полиции, Дюбуа, его предшественник, и Реаль, государственный советник, собирались, чтобы поболтать каждую неделю. Что вышло из их обсуждений? Для начала, массовая закупка 6000 центнеров фламандской кукурузы, которая позволила в некоторой степени снова нарастить запасы, но имела недостаток в повышении рыночной цены. Поскольку мука стоила все дороже и дороже, пекари не заставили себя долго ждать, чтобы попросить разрешения немного повысить цены на хлеб. Именно тогда и началась битва. С одной стороны, лавочники пытались избежать разорения, с другой-правительство, стремившееся предотвратить рост, непопулярность которого оно могло предвидеть.

Лично вмешавшись, император первым делом задумался о системе субсидий. Государство должно было платить по пять франков за мешок каждому пекарю, покупающему муку. Кредит, выделенный для этой цели, был израсходован за несколько недель, и было очевидно, что он ничего не сделал для улучшения ситуации в торговле.