Информационный век диктует свои условия, которые, несомненно, важны не только в мирное время, но и во времена военных конфликтов. Политическая нестабильность может быть спрогнозирована, предотвращена или, наоборот, раздута с помощью распространения информации.
Особенность ведения дискуссий в информационном обществе заключается в высокой роли распространения ложной информации. В рамках современного информационного поля большую роль играют так называемые «фейки». Появление фейков в медиапространстве приводит к новым информационным войнам. Развитие глобальной всемирной паутины привело к тому, что поведать что-то важное «городу и миру» может почти каждый желающий, в то время как раньше этого нельзя было сделать, поскольку доступ в СМИ был ограничен. В результате наряду с действительно интересными и эксклюзивными материалами людям стали доступны как результаты бурной фантазии, так и откровенная ложь. Кроме того, специалистами признаётся, что расцвет новых медиа привёл и к упадку профессионализма. Это неудивительно, так как возможность обратиться к аудитории получили не только люди с хорошим литературным даром, стремящиеся иметь положительную репутацию и склонные проверять имеющиеся факты, но также и абсолютно некомпетентные лица, стремящиеся получить выгоду за счет популярности любого рода. В конечном итоге эта депрофессионализация вышла на новый уровень и требует отдельного исследования.
Идентификация новости, информации, события как фейка в журналистской практике означает потерю доверия к нему потенциальной аудитории. В современной медиапрактике принято различать следующие типы фейков: поддельные фотографии, прошедшие обработку в соответствующих компьютерных программах коррекции изображения с целью повышения их мнимой достоверности; видеоролики, смонтированные из уже использованного или отснятого исходного материала, снятые не в то время и не в том месте, которые они призваны имитировать; любые фальшивые новости, как правило, имеющие неаутентичную видеоиллюстрацию; личные страницы в социальных сетях, созданные от имени других людей с непременным использованием фотоизображения «хозяина» страницы; фальшивые аккаунты в Твиттере, для которых также характерно наличие заимствованного фотопортрета.
Все подобные варианты вольной интерпретации информации (визуальной и вербальной) свидетельствуют о триумфальном шествии власти шоу-цивилизации по просторам массовой коммуникации, серьезно деформирующим восприятие аудиторией той картины мира, которая могла быть более адекватной реальности. Характерно, что сам этот термин не первичен, а является неологизмом и производной от двух слов, в совокупности дословно означающим «доказывающая связь». Проще говоря, ссылка в сетевом тексте на источник, который подтверждает сказанное. Характерный пример – организация материалов в сетевом справочнике Википедия. Глубина погружения в интернет-пространство может быть такова, что жаждущий доказательств так никогда и не сможет их получить в аутентичной форме. Отсюда ясна потеря времени, что существенно обедняет профессиональные ресурсы журналиста, вынужденного искать доказательство правдивости вместо того, чтобы иметь изначально в своих руках задокументированный или подтвержденный свидетельствами очевидцев факт.
Фейковое сознание современной журналистики происходит от основополагающего признака шоу-цивилизации: аутентичность любого изображения как практически достоверного источника информации. Выложенное в Сеть изображение брошенных фотоплакатов с портретами солдат Великой Отечественной безо всякой проверки на достоверность стало источником расходящейся концентрическими кругами негативной информации об искренней и массовой народной акции, собравшей 12 миллионов человек по разным городам и весям. Времени на проверки практически нет, а потому важно успеть опередить конкурентов и первым «прокукарекать». Принцип Руперта Мердока «скорость важнее точности» как раз и является профессиональной предпосылкой для внедрения в сознание журналистов, особенно молодого поколения, идеологии фейка.
Таким образом, в целях предотвращения «фейковизации» современного медиапространства необходима выработка теоретических и практических инструментов борьбы с таким форматом. А это в свою очередь выдвигает на научно-методическую повестку дня вопрос о принципах определения достоверности получаемых журналистами и СМИ сведений. Признавая фейк как новейший формат обработки первичной информации всех видов и типов, мы приходим к необходимости выработки квалифицированных механизмов защиты от проникновения данного явления в повседневную практику не только медиа, но и иных каналов коммуникации. Это является задача ближайшего будущего.
Следует признать, что «технологии создания и распространения фэйков уже доказали свою эффективность на практике. Доказать логически ложность фейк-новостей публике, которая любит сенсации, крайне сложно. Примеры тому часты – многие люди во всём мире искренне верят, что пирамиды в Египте построили инопланетяне (все доводы историков с мировым именем, специализирующихся на истории Древнего Египта, не переубедят их в этом) и в то, что «Титаник» на самом деле не утонул (версию о том, что утонуло другое судно той же компании, а владельцы хотели получить страховку, также опровергнуто). К сожалению, человеческая психика устроена так, что сенсация воспринимается лучше, нежели сообщение, основанное на логике и фактах.