Алевтина сидела в маленькой избушке, слушала, как трещат дрова в печке и думала: «Почему так всё сложилось в жизни?»
Ведь всё было, как у людей. После школы поступила в институт. Потом устроилась в детский сад воспитателем, вышла замуж и родила сына. Жили, как все. Оба с мужем работали, сын ходил в детский сад. И как гром среди ясного неба — муж загулял. Был большой скандал. Алевтина выгнала мужа, развелась, подала на алименты. Муж каялся, просил прощения, обещал, просил видеться с сыном… Но Алевтина не поверила, не простила, не приняла и «сына она воспитает сама».
Сын пошёл в школу. Алевтина полностью ушла в заботу о сыне. Бывший муж, как-то быстро отступился, отправлял копеечные алименты и исчез из жизни сына. Алевтина была этому рада. Она и сама зарабатывала деньги, работая в две смены. Вся жизнь у неё была посвящена сыну. Она его баловала, любые «хочу» выполнялись молниеносно. Она мысленно доказывала мужу, что сама справляется с воспитанием сына.
Когда в школе у сына начались проблемы с поведением, Алевтина бежала защищать сына. Это дети виноваты в том, что сын Алевтины их обижает: «А не надо задирать его». Потом учителя виноваты, что сын Алевтины их не слушает и не слышит. Начались проблемы с учёбой. Алевтина переводила сына из школы в школу. Но и в очередной школе её хорошего сына «не могли понять».
Уже в старших классах у Алевтины появились первые мысли, что что-то она делает не так. Позвонила бывшему мужу, попросила поговорить с сыном. Но ничего хорошего из этого не вышло. Сын с отцом поругались в пух и прах.
После сидела Алевтина на работе и плакалась подружкам, что не надо было разводиться с мужем. Стерпела бы, простила, сейчас не было бы проблем с сыном.
Карьера у Алевтины шла в гору. Когда сын поступил учиться в училище, Алевтина уже работала заведующей детским садом. Она приложила немало усилий, чтобы приняли сына в училище с его-то характеристиками и приводами в милицию.
В училище учиться сыну понравилось. Казалось, что жизнь стала налаживаться. Но стала Алевтина замечать, что что-то с сыном не так. На все расспросы матери он грубил, убегал из дома или замыкался в себе. Осознание происходящего пришло тогда, когда мать нашла сына в наркотическом угаре дома.
Начались уговоры, лечения и реабилитации. Все деньги уходили на это. Но трезвый образ жизни продолжался недолго. Алевтина перестала давать сыну деньги.
- Ваш сын задержан за разбой, - в очередной раз сообщили Алевтине в трубке телефона. Снова начались поиски знакомых, связи, взятки, выплаты пострадавшим. Денег катастрофически не хватало. Тогда Алевтина выводила деньги из бюджета детского сада, составляя липовые документы совместно с бухгалтером.
Сын возвращался домой, а через какое-то время всё начиналось сначала. Но сколько верёвочке не виться, а конец будет. Сын в очередной раз попался за распространения запрещённых веществ, а на работе у Алевтины обнаружился обман. Денег понадобилось много. Пришлось продать квартиру. Денег хватило на то, чтобы купить заброшенную дачу для жилья, выкупить за взятку сына и оплатить часть долга детскому саду.
Суд учёл пенсионный возраст Алевтины и часть вернувшихся денег, назначил ей условное наказание и выплату остальных денег. С работы, естественно, её уволили, пенсия невелика. Пришлось устраиваться подсобной работницей.
Сын вдруг осознал масштаб катастрофы, взялся за ум, устроился работать и обещал матери, что построит хороший дом.
Отработав полгода, сын пропал. Алевтина снова звонила знакомым, искала сама, но через пару месяцев сына нашли мёртвым. Кто убил его, не известно до сих пор.
Осталась жить Алевтина в своей дырявой избушке. В свои шестьдесят пять лет приходится работать, потому что с пенсии высчитывали по исполнительному листу за долг детскому саду.
«Завтра рано утром на работу. Дров ещё купить надо. За что мне это всё?», - подумала Алевтина, укладываясь спать.