Посредине класса сидел монумент.
И имя монументу было Алла Кирилловна.
Монумент изображал женщину "хорошо за 50" в состоянии крайнего недовольства.
Алла Кирилловна привыкла, что в том обществе, когда она появлялась прав мог быть только один человек, и этот человек ОНА.
Если кто-то вдруг претендовал на другое мнение, он тут же назначался врагом номер один. И все крысы королевства, простите, подданные, простите, все, кто боялся гнева Аллы Кирилловны начинали сжирать, простите, травить несчастного.
"Крупное счастье" часть 10
Предыдущая часть тут, сам рассказ начинается здесь
Несчастным оказался Глеб.
Так как они много занимались дома, он прекрасно понимал не только школьную программу его класса, но и имел обширные знания за пределами основного курса.
И однажды он имел наглость во время урока поправить учителя, когда она допустила неточность.
Ее испепеляющий гнев разразился с дикой силой.
Оценки стали занижаться, на уроках вызывали к доске и допрашивали, любая заминка вызывала хохот и публичные оскорбления.
В тот день Катя узнала, что ее сын исчадие ада, срывающее уроки, невоспитанный чурбан и безотцовщина. Неудивительно, что растет таким!
Последнее стало крайней каплей, сказав Алле Кирилловне пару слов на чисто русском языке, Катя отправилась к директору писать жалобу на учителя. Приложила туда файлы с успеваемостью в прошлой школе, копии сочинений и работ в классе, где было видно, что оценки занижены и попросила директора принять меры или она будет вынуждена обратиться в прокуратуру.
Заявление имело силу разорвавшейся бомбы.
Родительский чат покрылся матами в адрес Кати, которая посмела посягнуть на святая святых - их прекраснейшего учителя.
Глеба стали травить одноклассники. И лишь тихая девочка Вера осталась верна дружбе с ним.
Кстати, это история по реальным событиям. Изменены имена и города. Но это именно тот ужас, который до сих пор происходит в нашей стране.
Через неделю было родительское собрание. Катя заранее знала, что будет не просто.
К тому времени в ее жизни уже появился новый мужчина. Он ухаживал и оберегал Катю и детей. И предложил, что сходит на собрание вместо нее.
Но она решила разбираться сама и до конца.
Вообще в ее характере было много интересных черт, но как только вопрос касался детей, она превращалась в волчицу, готовую загрызть насмерть любого, кто тронет ее детеныша.
В кабинете было шумно. Еще из коридора Катя поняла: обсуждают ее.
Гробовая тишина после ее входа в класс подтвердила это предположение.
- Ну что же вы, дамы? - спросила Катя, - стесняетесь высказать мне в лицо? Я все слышала еще с первого этажа. Поверьте, не важно, сколько отцов у моих детей и где они, мальчики подготовлены лучше, чем большая часть класса, учащаяся под наблюдением Аллы Кирилловны.
Это было бомбой. Класс разделился. Несколько родителей поддержали Катю. Большинство же орало о том, что она Ш* с трассы, и там ей и ее детям не место и требовали, чтобы она отозвала заявление, от которого у их прекрасного учителя портиться здоровье!
- Вы все трусливые люди, - сказала Катя. - Вы так боитесь учителя начальных классов, что учите своих детей пресмыкаться! Какими людьми вы хотите их вырастить?
- Друзья, давайте сменим тему, - пыталась умерить конфликт одна из мам, - у нас на носу день учителя. Нам нужно купить подарок Алле Кирилловне и собрать деньги в фонд класса. Я предлагаю скинуться ей на плазменную панель, она давно просила. Все согласны?
Большинство родителей закивали головами. Кто-то удрученно, кто-то нормально.
И лишь Катя возмутилась:
- Вы белены объелись? Плазменная панель на день учителя? А к концу 4 класса она закажет квартиру для внука и вы тоже предложите скинуться???
- Для Вас, Екатерина, как для малоимущей матери одиночки, мы можем сделать разовую скидку на взнос. Но сам подарок не обсуждается, так как большинство, как Вы видели, "ЗА"!
- Они "ЗА" только, потому что боятся, что на их детей начнется травля! А травля эта подогревается Аллой Кирилловной и вашим всеобщим молчанием. А еще они "ЗА", потому что они не знают, что Ваш уважаемый родительский комитет ВОРУЕТ классные деньги.
Родители зашумели. Для их небольшого городка размер взносов на классные нужды был существенным ударом по многим семейным бюджетам. Но все молчали. Переводиться было некуда, вторая школа так же под завязку. Все боялись за детей, урезали расходы, но оплачивали фонд.
- Да, как ты смеешь!!! - перешла на крик Елена, одна из членов родительского комитета - ша*ла*ва свалилась на нашу голову и обвиняешь нас!
- Ну, кто из нас ша*ла*ва еще посмотреть надо, - спокойно ответила Катя, - но судя по чекам в группе, нестыковка за прошлый год составляет приличную сумму. Где они?
- Пропали эти деньги, - сказала Елена, гордо закинув ногу на ногу. - У мамы, которая их собирала, были жизненные трудности. И мы в рамках родительского комитета приняли решение разрешить ей использовать эти деньги в личных целях.
- А остальные родители, сдавшие деньги, были с этим согласны? - уточнила Катя
- Это их не касается! Мы родительский комитет и только мы принимаем решения, как эти деньги должны быть потрачены!
- Я не сдам ни рубля в фонд, пока не будут возвращены прошлые суммы полностью и не будет на 100% изменен состав родительского комитета. Я готова его возглавить. - спокойно сказала Катя и вышла за дверь в полнейшей тишине.
- Раз, два, три, четыре, - считала Катя шаги в слух. - и ПЯТЬ. Произнесла она. И ровно в этот момент тишина за дверью класса превратилась в дикие вопли.
Она улыбнулась, открыла дверь на лестницу и вышла из рекреации.
Уже тогда она понимала, борьба за спокойствия Глеба будет очень непростой.
Подходя к дому, она застала выходившего из подъезда почтальона. Открыв ящик, увидела письменный ответ из прокуратуры на ее заявление про работу учителя.