Раннее кино развивалось странными ступеньками: стремительный всплеск первых примерно восьми лет, затем практически полная стагнация, затем снова лет восемь стремительного развития. Это можно представить в виде условного графика, как на иллюстрации. Однако, график на ней даже не условный: это хотя и приблизительные, но зато численные характеристики продолжительности типичных мейнстримных фильмов тех лет. Тот случай, когда количество прямо выражает качество.
Обычный фильм образца 1896 года не имеет ничего общего с обычным фильмом 1902 года: если первый идёт около минуты и не имеет ни законченного сюжета, ни монтажа, то второй идёт минут десять-пятнадцать, раскрывая простой, но связный сюжет, монтажно изложенный на общих планах-эпизодах. Аналогично, типичный фильм 1916 года тоже почти на порядок длиннее своего собрата из 1908, и, в отличие от него, имеет сложный психологизированный сюжет, передаваемый развитым внутриэпизодным монтажом планов различной крупности.
А вот фильм 1908 года от фильма 1902-03 не отличается почти ничем. Ну, разве что, монтаж чуть покороче, да типичная крупность чуть повыше. А так – стагнация. Почему? Естественнее всего предположить, что зрителю, едва пришедшему в себя от появления нового зрелища, буквально за десятилетие превратившегося в полноценный медиум, потребовалась некоторая передышка, пауза, чтобы привыкнуть к нему.
Но передышка, пауза, была нужна и индустрии, которой нужно было поверить в себя, в своё будущее. И это хорошо иллюстрируется историей кинопоказа. Которая, несмотря на свою громадную длительность, состоит всего лишь из трёх периодов.
А именно. 1) Период арендованного зала, 1894-1904. 2) Период никельодеонов (серьёзно переоборудованных магазинов или квартир), 1905-1908. 3) Период специально построенных зданий, с 1908 и поныне (понятно, что в этом периоде, где мы и живём, есть и разные подпериоды – например, такие как подпериод кинодворцов, подпериод мультиплексов, – но общий принцип един).
И вот этот коротенький период никельодеонов, как раз пришедшейся на полное затишье в развитии самого киноязыка, свидетельствует о радикальном изменении самоощущения киноиндустрии. Аренда зала не требует никаких инвестиций, так что если зритель вдруг совсем охладеет к кино (чего опасались все производители, начиная уже с Эдисона), то из бизнеса можно выйти без убытков. А никельодеоны нуждаются во вложениях, которые окупятся в горизонте порядка года. И раз уж никельодеоны появились и распространились, значит, множество людей в индустрии, наконец, поверили в её будущее (деньги, они же вообще про доверие и веру).
И дорогущие специально построенные здания зафиксировали эту веру окончательно.
Так, совместными усилиями, осторожными шагами (и уместными остановками) навстречу друг другу, кинематографисты, кинопоказчики и кинозрители построили фундамент будущего мощного здания индустрии, медиума и искусства.