Солнце, пробуждающееся, сквозь дымный воздух из темного города бросает угрюмый взгляд

Солнце, пробуждающееся, сквозь дымный воздух

Из темного города бросает угрюмый взгляд,

Пробуждая каждого посетителя к его заботе,

Грешного человека печальное наследие;

Призывая гуляк из отстающего танца,

Пугая крадущегося грабителя в его логово;

Позолота на зубчатой башне копье стража,

И предупреждает студента бледного оставить свою ручку,

И отдаст свои сонные глаза доброй няне мужчин.

Какие разнообразные сцены, и О, какие сцены горя,

Засвидетельствованы этим красным и борющимся лучом!

Лихорадочный пациент, лежа на своем низком тюфяке,

Сквозь переполненную больницу созерцает его поток;

Погибшая дева дрожит от его блеска,

Должник просыпается с мыслью о гиве и тюрьме

", Несчастный любовник начинает с мучительного сна:

Бодрствующая мать, по мерцающей бледности,

Поправляет кушетку своего больного младенца и успокаивает его слабый плач.

На рассвете башни Стерлинга зазвонили

С солдатским шагом и лязгом оружия,

В то время как барабаны с раскатистой нотой предсказывают

Облегчение усталому стражу.

Через узкую петлю и зарешеченную створку,

Солнечные лучи искали Двор Стражи,

И, борясь с дымным воздухом,,

Приглушил желтый свет факелов.

В неуютном союзе сиял

Свет сквозь арку из почерневшего камня,

И показал дикие фигуры в военной одежде,

Лица, искаженные бородой и шрамом,

Весь изможденный после полуночной вахты,

И лихорадило от сурового разврата;

Для массивной доски дубового стола,

залитой вином, с фрагментами, хранящимися,

И опустошенные стаканы, и опрокинутые чашки Показывали,

в каком спорте пролетела ночь.

Некоторые, уставшие, храпели на полу и скамейке;

Некоторые все еще пытались утолить свою жажду;

Некоторые, замерзшие от наблюдения, развели руками

Над огромной дымовой трубой гаснут головни, В

то время как вокруг них или рядом с ними разбросаны,

На каждом шагу их сбруя звенела.