Толстые книги, из которых выбирались сочетания букв латинского алфавита, хранились под замком. Об основной деятельности американского офицера связи мы узнали из его откровенного объяснения: «Нас ваша техника не интересует. Командование хочет знать, что собой представляют в настоящее время русские люди».
В соответствии с заданием он вел разговоры о порядках в Советском Союзе, о жизни народа, об отношении русских к войне, власти и партии. Сначала моряки опасались этих рас-спросов, а потом привыкли.
В Панамском заливе днем при абсолютном штиле на расстоянии 30 кабельтов на поверхности моря сигнальщики обнаружили множество предметов, похожих на мины. При приближении лодки часть из них погрузилась в воду и стала невидимой. Объявили Боевую тревогу.
С величайшей осторожностью подошли поближе, разглядели – это были не мины, а громадные морские черепахи. Пренебрегая опасностью военного времени, организовали на них охоту. Одну из черепах командиру удалось убить. Ее застропили бросательным концом, вытянули на палубу, разделали и вечером ели черепаховый суп. То ли жара повлияла на аппетит, то ли наш кок не владел технологией приготовления, но деликатес на нас впечатления не произвел.
Утром 24 ноября в порту Бальбоа (Тихоокеанский вход в Панамский канал) приняли на борт лоцмана. Проходили канал в светлое время. Это заняло весь день.
Вечером 24 ноября 1942 года на базе США Коко-Соло, что в 15 минутах езды от города Колона, мы пришвартовались к пирсу. Другие лодки дивизиона пришли сюда раньше.
Пройдена половина намеченного пути – 9400 миль. На стоянку в Коко-Соло отводилась одна неделя. Семь дней стоянки прошли в напряженном труде. Работы было много. За это время экипажам предстояло отшлифовать и притереть клапаны дизелей, осмотреть и отремонтировать вышедшие из строя механизмы. Необходимо было дать отдохнуть команде. На суше условия работы и отдыха оказались не менее тяжелыми, чем в море. Изнуряло палящее солнце. Часто внезапно налетал шквал. Из тяжелых туч обрушивались потоки воды, приносящие временную прохладу. Через короткое время снова палило солнце и возвращалась изнурительная жара – влажность воздуха 100 %, темпе-ратура выше 30 градусов. На пирсе и на палубе лодки мы установили брезентовые тенты. Рядом с местом работы оборудовали душ, в нем моряки спасались от жары и зноя. Обеденный перерыв увеличили до 4 часов.
Матросы, старшины и дежурный офицер жили и питались на лодке. Офицерам и командирам кораблей предоставили пустующие коттеджи на территории базы, оборудованные просто, удобно и рационально. Чтобы комфортно жить в них несколько дней, нужно иметь с собой только бритву и зубную щетку, все остальное в коттеджах было предусмотрено. Об этом побеспокоились гостеприимные американцы, у них так принято – ничего лишнего, только все необходимое. Нас удивляли непривычно широкие кровати, размером в длину и ширину около 2 метров. Не было проблем со стиркой белья. Моряки сдавали грязное белье и одежду в прачечную и через день получали все чистое и хорошо выглаженное. Наша флотская форма для тропического климата не годилась. Ходили мы в черных брюках, тужурках и фуражках из черного сукна. В такой одежде тяжело было переносить мучительную жару, и выглядели мы среди местного населения нелепо. С началом войны белые чехлы на фуражки, белые кители и брюки отменили, как демаскирующие. Мы завидовали американцам, одетым в легкую белую или кремовую форму с короткими рукавами. Некоторым морякам удалось съездить в ближайшие панамские го-рода Кристобаль и Колон (Cristobal, Colon – названия их происходят от Христофор и Колумб). Граница между зоной Панамского канала, принадлежавшей США, и территорией государства Панама контролировалась только на автомобильных дорогах. Мне попасть на экскурсию не удалось, был на дежурстве. Несколько раз подводников приглашали в клуб, где местные офицеры проводили вечера. Пили кока-колу и пиво, крепкие напитки из-за жары не пользовались спросом. Американские моряки жаловались на тяжелый климат и оторванность от дома. Служба у них здесь была необременительной.