Равнина без единой травинки, пыльный смерч. Помехи.

Огромное зеркало, как неподвижное море, отражало блистающие башни и трубы. Город висел в тысяче километров над Матричным Магнитом и сверкал. Но в самом центре этого гимна свету, в маленьком зале Внутреннего Совета Небесных Палат, царила тьма, лишь мерцал синим круг посреди стола. На противоположном его конце сгорбилась старушка с немытыми космами, корявая рука чиркала по свитку птичьим пером, выводя кружочки.

— Копаются всё, копаются, — ворчала старушка. Её лицо было расписано завитками и точками, как имбирный пряник. — Пока рассядутся, уже обед закончится.

Пятеро в алых мантиях с высокими золотыми воротниками выпрямились в креслах. Лорд-президент поднял скипетр, увенчанный алмазом:

— Вообще-то, вы занимаете пост Пифии не для того, чтобы портить торжественную атмосферу собрания. В ваши обязанности входит давать ценные и непонятные советы.

— Ладно, ладно. Вижу альфу, вижу омегу. Вижу того, кто выпишет премию отделу гаданий, ему звёзды даруют удачу…

— Опять вы за своё! А где сумасшедший смех? Где смех, я спрашиваю?!

— За такую зарплату сами смейтесь.

— Лишу талонов на столовую.

— Хиии-хи-хи-хи.

— Главная кормительница! — прошипел лорд-президент. Его лысина отблёскивала, острая бородка нацелилась на сидящую слева. — Я не наказываю вас за то, что вы явились на заседание Высшего Совета в голографическом виде. Но где установленная форма?

Женщина в косынке одёрнула телогрейку, постучала друг о друга кирзачами. Ошмётки листьев полетели во все стороны — и исчезли, покинув область изображения.

— Прошу прощения, Навудон-шу, — с достоинством сказала кормительница, — однако вы собираете Совет восьмой раз за неделю, мне неудобно всё время мотаться с Ферм во Дворец. Встала сегодня пораньше, только начала ледяные томаты купировать, а тут ваш вызов. Давайте ближе к делу, у меня ещё три антитеплицы.

Щека лорда-президента задёргалась. Его прищур ясно давал понять, что даром никому подобное поведение не пройдёт.

Он покосился на того, кто сидел справа от Пифии:

— Давайте, мастер Тиралик-да, ваше «суперсрочное дело жизни и смерти». Две минуты.

Свет круга выхватил выдающийся римский нос. Глава ваятелей встал рывком, так что плащ взметнулся (плащ можно было бы назвать «кровавым», но кровь у иллинойцев синего цвета. Помидорным? Ледяные томаты прозрачные. Просто красный, как море — море на Неклиде, конечно). Обвёл всех встревоженным взглядом, веско произнёс:

— Уважаемый Высший Совет. Шаттл «Хэмеллион» наконец прибыл в Дикие Земли и прислал отчёт: все города лежат в руинах, последнее поселение арахнойцев разрушено обвалом.

Тиралик махнул над кругом, в луче замелькали голограммы.

Равнина без единой травинки, пыльный смерч. Помехи. Развалины фундамента, камни как будто изъедены кислотой. Гора с острой вершиной, под ней — куча булыжников. Помехи.

— Ещё десяток лет назад на поверхности Неклиды был цветущий край, леса, озёра! Куда всё подевалось? — всплеснула руками кормительница. Садовые ножницы пролетели сквозь голову лорда-президента, он дёрнулся — и заскрипел зубами: голографические.

— Вам известно, — отвечал Тиралик, — что наша звезда, Лампаданос, проходит потоки частиц, оставшихся от взорвавшейся чёрной дыры. Днём излучение неопасно, однако ночью оно убивает всё живое.

Тьма. Люди жмутся друг к другу, над ними сияет узорчатая материя, она колышется под ветром — нет, это не ветер! С неба бьют чёрные потоки, но свет растворяет их.

— Часть жителей спаслась, от губительного излучения арахнойцев защищает некий Покров. Какудалось установить «Хэмеллиону», это квантовая структура, стабилизированная без поля Магнита.

— Сколько выпивки они с собой взяли? — фыркнул лорд-президент. — Квантовая материя без поля? Неужели?

— Я приказал изучить это явление, — ответил докладчик. Помедлил — и выпалил:

— Прошу у Совета разрешения на вмешательство в дела низшей расы.

— Что-о? — поперхнулся лорд-президент.

— Вмешательства запрещены! — воскликнула кормительница.

— Так вот зачем нас с утра от дел оторвали, — прогундел дородный глава касты строителей. В отличие от синих лиц остальных членов Совета, его физиономия отливала зелёным. — У меня восьмитонный блок над фундаментом подвешен, а вы тут шутите.

Тиралик сжал кулаки:

— Арахнойцы в ужасном положении. У них нет сетей, чтобы ловить рыбу, нет стекла, чтобы построить безопасное жильё. Каждую ночь они укрываются под Покровом от Чёрных Лучей, а днём пытаются раздобыть пищу. Старики и дети умирают от голода, скоро сезон муссонов, они все вымрут, если мы не поможем! Позвольте хоть передать лекарства…

Лорд-президент потряс пальчиками, обрывая пламенную речь:

— Погодите-ка, арахнойцы — это те дикари, четырёхрукие, похожие на насекомых?

— И кожа у них такого мерзкого болотного цвета, — заметил глава строителей.

Все в недоумении повернулись к нему.

— А чего вы на меня смотрите? У меня благородный лавровый оттенок. И ещё, они пахнут.

— Слушайте, вы их нюхали? — спросил Тиралик.