Он прошёлся к консоли управления, отодрал панель и погрузился по локоть в провода.

Та в испуге приподнялась, спросила шёпотом:

— Что там, чёрная дыра? Армия далеков?

— Нет, хуже, намного хуже!

Он прошёлся к консоли управления, отодрал панель и погрузился по локоть в провода.

— Доктор, что за дверью? — настойчиво повторила Клара.

— Система звезды Лампаданос, планета Неклида, летящая среди межгалактической пустоты, — раздражённо отвечал галлифреец, копаясь во внутренностях своей машины. — И, похоже, мы приземлились в Небесные Палаты. Не совсем приземлились: до поверхности полторы тысячи метров. Не до поверхности планеты, а до Матричного Магнита.

— И чего ты расстроился? Тут, наверное, жители недружелюбные?

— Наоборот. Иллинойцы крайне дружелюбны. Повелители Времени были для них расой наставников, почти богов. Здесь нас готовы задушить в объятиях и разорвать на сувениры.

— В общем, ты не выйдешь.

— Ни за что.

Доктор сбежал по лестнице, забрался под мостик и начал разбирать стенку консоли.

— Кстати, нас забросило во времена Древнейшей Истории, — заметил он. — Твоя планета ещё только собирается возникнуть из межзвёздной пыли, молекулярного газа и кладки яиц ракноссов.

Доктор отскочил от фонтана искр. Неслышно, но мощно взвизгнула ментальная сигнализация, ударяя по мозгам.

Клара одёрнула клетчатое платье, посмотрелась в чёрный экран:

— Эй, я потеряла накладную ресницу! Почему ты не сказал? И ноготь сломала, а сумочка в классе осталась.

— До твоего класса семьсот тысяч световых лет и четыре с половиной миллиарда обычных. Поломка серьёзная, чинить мне дней восемь. Так что не беспокойся, у тебя всё успеет отрасти обратно.

— Хочешь сказать, мне неделю ходить в одном платье?

— Почему, вон гардеробная, можешь подобрать наряд из любой исторической эпохи.

— А если я выберу эпоху «до изгнания из Рая», ты взглянешь в мою сторону?

— Клара, Рай — это миф.

— Миф — твоя способность кого-либо замечать. Чего ты там копаешься?

— Надо разобраться с системой связи. Похоже, артронная энергия на нуле. Не нравится мне, как тут скачут временные линии; и стоит проверить одну штуку.

Он отряхнул ладони, взбежал на второй этаж, пропустил четыре двери и распахнул пятую:

— Идёшь или нет?

— Куда? — Клара недоверчиво склонила голову.

— Конечно же, в обсерваторию.

Коридор вёл к шестиугольному люку, за которым открылся круглый зал, где вместо стен были панорамные окна. Они сходились высоко над головой, образуя прозрачный свод; посреди зала торжественно возвышался древний медный телескоп с шестерёнками и острым плавником на трубе.

За окнами зияла темнота, даже звёзды не горели, на ночном небе виднелись только маленькие бледные сгустки.

— Мне показалось, через дверь пробивался дневной свет, — заметила Клара.

Доктор махнул на неё и бросил:

— Это ТАРДИС, давно пора привыкнуть. Старушка вынесла свою обсерваторию за пределы атмосферы, чтобы не мешали погодные явления и купол Небесных Палат.