Ну и кто, спрашивается, был в стрессовой ситуации? Он или она? И на чьих умственных способностях данная ситуация отразилась?

Послав подальше все свои встрепенувшиеся мужские инстинкты, он сказал себе все, что положено, в весьма конкретных выражениях, не забыв пройтись по теперь уже вызывающим сомнения ее мыслительным способностям.
А он был уверен, что умная. Ошибся, что ли?
Он позвонил мужикам, описал ситуацию, приказал отогнать его машину, когда получится, позвонил Буру, отрапортовал. Ну что ж, надо снова выручать шальную девку.
Когда он повернул на Большую Никитскую, сразу увидел ее, птицей летящую по улице. Иван вздохнул тяжко — а кто сомневался!
Ох, бабы, бабы! Даже самые умные из вас бывают порой непроходимыми идиотками! Извечное противостояние «Мэ» и «Жо».
И все бы ничего — барышню спасли, и приструнили, и даже позволили себе мужскую снисходительность. И вдруг вот так — с бухты-барахты, без перехода от сцепленных лапок у груди и страдальчески наморщенного лобика:
— Вы в этом бизнесе подвизаетесь?
Ну, не девка, а…
— Нет, не там, — быстро пришел он в себя, — я уже вам говорил, что по молодости увлекался экстремальным вождением и всем, что связанно с машинами. В принципе я могу вскрыть любую машину.
— Ну да… — не поверила она. — А по старости вы сделали это делом вашей жизни? И можете вскрыть даже такой джип со сложной сигнализацией?
— Даже такой, — не дал развить тему его трудоустроенности Иван. — По-моему, вы хотели поговорить о другом?
— Да, — сбилась с ернического тона Сашка, сразу отвлекаясь от расспросов, — о другом. — И вновь удивила его неожиданным поворотом разговора: — Нам, наверное, надо познакомиться, Иван — это как-то маловато для знакомства.
— Я хотя бы Иван, а вы все еще незнакомка.
— Да, неправильно, — согласилась Сашка и протянула ладонь для рукопожатия: — Александра Владимировна Романова.
Он принял ее ладонь, слегка сжал холодные тонкие пальцы.
— Иван Федорович Гуров.
Они посмотрели друг на друга, она вытащила ладонь из его руки и перевела взгляд вперед, на улицу.
— Может, где-нибудь кофе выпьем? Так разговаривать удобней. И вы не будете больше косить под идиота, — попросила Саша, ей бы сейчас это мешало.
— Не буду, — пообещал он и завел машину.
А она в который раз лихо заложила вираж разговора.
— Вы извините, если я грублю, язвлю, излишний снобизм проявляю. Просто я привыкла с людьми общаться только по делу, личных отношений не иметь.
— Извиню и приму к сведению, но это странно, — ответил он, вглядываясь в витрины, мимо которых они неспешно проезжали.
— Что странно? — уточнила она и напряглась. Сейчас начнет умничать, говорить всякие прописные истины, глупые комплименты!
— Вы молодая, интересная женщина и, наверное, не только работаете?
На глупые комплименты это не тянуло. Уже хорошо!
Сашку всегда раздражало, когда окружающие излагали свои убеждения о том, как надо жить. По стереотипу — должно быть так, и все! А все, что не так, — не может, не должно, права не имеет быть! Например, чтобы незамужняя девица нигде не бывала, ни с кем не общалась и так далее.
Ух, как она это терпеть не могла!
— Вот, по-моему, вполне приличное заведение, — отвлек ее Иван. — Вы здесь бывали?
Сашка наклонилась вперед к лобовому стеклу и рассмотрела вывеску кафе.
— Бывала. Вполне сойдет.
Они устроились возле огромного витринного окна за столиком на двоих и заказали по чашке кофе, отказавшись от предложенного официантом спиртного и творческих успехов шеф-повара заведения в виде фирменных блюд. Только кофе.