Нельзя не признать, что избранная финнами тактика приносила свои плоды, и весьма существенные. Сосредоточив свои силы против советских дальних бомбардировщиков, действующих в глубине финской территории без прикрытия, в январе финские истребители нанесли несколько очень чувствительных ударов ВВС РККА. Так, 6 января произошел широко известный эпизод с уничтожением эскадрильи 6-й ДБАП, 17 января разгрому подверглась сводная группа 10-й авиабригады, наносившая удар по Лаппеенранте, 20 января тяжелые потери при налете на Тампере понесла Особая авиабригада. Все это вызывало естественное недовольство в Москве, тем более, что финская сторона умело использовала такие эпизоды в пропагандистских целях. В результате 18 января Военный Совет СЗФ запретил действия бомбардировщиков без истребительного прикрытия, исключая случаи, когда истребители не могли сопровождать бомбардировщики из-за удаленности цели.
Здесь командование ВВС СЗФ вновь уперлось в старую «декабрьскую» проблему — нехватку истребителей для решения всех возлагаемых на них задач. Численность истребителей на фронте по сравнению с декабрем выросла незначительно, а прикрывать вылеты бомбардировщиков теперь требовалось обязательно. Однако теперь ситуация в корне отличалась от декабрьской.
С 18 января основная часть ударной авиации фронта была брошена на бомбардировку оборонительных сооружений «Линии Маннергейма», для чего армейская авиация была усилена двумя бомбардировочными авиабригадами за счет ВВС фронта. Если в декабре бомбардировочная авиация действовала по большому количеству самых разнородных целей, многие из которых располагались довольно глубоко в тылу противника, то теперь район действий ограничивался 8-10 км в глубину обороны противника, что позволило советским истребителям более плотно опекать свою ударную авиацию.