1
Привет! Меня зовут Алиса Карловна Вельф. Позвольте мне вкратце познакомить вас с историей моего происхождения.
В далеком 1713 году по личному приглашению Петра из Германии в Россию на постоянное жительство приехал опытный в вопросах кораблестроения Ганс фон дер Вельф, принадлежавший к старинному дворянскому роду. В течение некоторого времени семейная династия была разделена на две линии, которые расходились во времени и пространстве.
Два столетия спустя мой прадед, Карл фон дер Вельф, унаследовал поместье угасающей русской ветви и переехал сюда со своей молодой женой.
Согласно семейным легендам, они жили счастливо, но недолго. Во время известных событий из-за тяжелой болезни их прадеда они не могли покинуть Россию.
Вот почему мой дед родился здесь в 1922 году. Он был назван в честь Фридриха Великого и стал сиротой в возрасте пяти лет. Поместье, как вы понимаете, было реквизировано. Воспитываясь в одном из детских домов Ленинградской области, мой дед женился на девушке, принадлежавшей к роду Печерских, не менее древнему, чем наш.
Моего отца назвали в честь моего прадеда. Естественно, никто не афишировал приставку "фон". Однако благородное происхождение наложило свой отпечаток на воспитание маленького Карла. Бабушка, Мария Петровна, дала отцу отличное домашнее образование, прожила долго и умерла в очень почтенном возрасте.
Папа свободно говорил на четырех языках (кроме русского, конечно, немецкого, английского и французского, которыми Мария Петровна владела в совершенстве). В 1975 году он поступил в Бауманку, а пять лет спустя, сразу после окончания университета, женился на очаровательной переводчице с французского, которая сопровождала олимпийскую команду гимнастов в нашей стране.
Мадемуазель Мишель Дюбуа приняла советское гражданство и родила от своего отца прелестную дочь Элен. Малышку очень любили и баловали. Молодая счастливая семья с энтузиазмом улучшила свою жизнь и, добавив большую премию к имеющимся на тот момент сбережениям, папа даже купил новую серую Ладу.
Когда Хелен было четыре года, в "почтовом ящике", где работал ее отец, произошел большой несчастный случай. Почти полгода он находился под следствием с угрозой реального срока.
В тот день, когда его наконец оправдали, Мишель потеряла контроль над семейным автомобилем. Она и ее маленькая дочь погибли в результате несчастного случая.
Сразу после похорон мой отец уволился. Соответственно, у него отобрали ведомственную квартиру и выселили в обшарпанное общежитие.
Там он начал пить. Там он встретил дедушку Матвея, который пожалел убитого горем вдовца и не дал ему скатиться на дно алкоголизма. Именно он научил своего отца работать с деревом - токарь от Бога.
В возрасте сорока шести лет папа попал в больницу со своим первым сердечным приступом. Там он и познакомился с моей мамой.
Светлана Анатольевна Серова, двадцатипятилетняя медсестра, ухаживала за умным, интересным, образованным и глубоко несчастным пациентом и сначала просто из жалости приносила ему из дома пироги и супы. Однако очень скоро отец покорил ее сердце тонким мягким юмором, интеллигентным (вопреки ее представлениям о трудолюбивых плотниках) обращением и добрым, уравновешенным характером.
Отец тоже не остался равнодушным к симпатичной заботливой медсестре и сразу же сделал предложение после выхода из больницы.
А через два года родился я. Я никогда не видел свою мать - она умерла при родах. Так что мы с папой остались одни. Два самых дорогих человека в мире. Мой отец больше никогда не женился. Все, что у нас осталось друг от друга, - это мы сами.
Папа заботился о своей дочери как о зенице ока. И ты понятия не имеешь, каким отцом он был. Он настоящий супер папа всех времен и народов! Он заботился обо мне, иногда доверяя своего малыша сердобольной соседке, бабе Нюре, которая добровольно и самоотверженно взялась потихоньку заботиться об отце-одиночке. Боюсь представить, как это ему давалось, но он справлялся и с бессонными ночами, и с первыми зубами, и со смешными тонкими косичками.
Сказки, первые буквы, счет, детские стишки - все это отец. С четырехлетнего возраста он взялся учить меня французскому языку. В то же время я проводил с ним огромное количество времени в столярной мастерской.
К тому времени папа уже стал отличным специалистом в своей новой профессии. В мастерской ему выделили уголок для отдельной мастерской. Там он занимался не только изготовлением, но и резьбой, и даже реставрацией антиквариата. В общем, в глазах руководства профессионализм моего отца был возведен в класс уровня "бог", а запах древесной стружки - самое знакомое и любимое воспоминание из моего детства.
Должен сказать, что мой характер резко контрастировал со всей моей аристократической родословной. Я не знаю, что повлияло на меня больше - мужское воспитание "Папы Карло" (как абсолютно все называли моего отца на работе), окружающая среда или какой-то не очень подходящий для девушки ген, случайно попавший в мою натуру, но я никому не позволял безнаказанно "совать палец в рот", сколько себя помню.
- Ты мой маленький боец. - сказал родитель, старательно замазывая очередную ссадину или царапину своей любимой дочери зеленкой.
Первый раз я попытался поднять самолет, который в то время казался чрезмерно тяжелым, в возрасте шести лет. А потом я впервые пришел домой со сломанным носом. После этого отец отвел меня в секцию самбо, которая в то время была очень популярна. Я занял первое место в регионе в своей категории в возрасте одиннадцати лет.
Я никогда не забуду, как однажды в школьном переулке меня окружила местная шпана, надеявшаяся поживиться мелочью из моего кармана.
После той отчаянной уличной демонстрации моих боевых талантов мне впоследствии не раз приходилось доказывать право на собственную неприкосновенность. Однако в результате того, что в последнем бою я серьезно вывихнул руку закоренелому дворовому бандиту с говорящим прозвищем Беляш, хулиганские мальчишки потеряли всякий интерес к контакту с юным чемпионом. И даже "бездомных" иногда предупреждали о небезопасности небрежного обращения в мой адрес. "Разве ты не знаешь? Это дочь папы Карло!" - указывая пальцами с обгрызенными ногтями в мою сторону, шептали они.
Это прозвище прилипло ко мне.
Я не знаю, что обычным девочкам дарили родители на двенадцать лет, но у меня это было - личный маленький топорик. И счастью девочки не было предела, потому что у меня уже был довольно приличный плотницкий инструмент для ребенка такого возраста.
В то время папа серьезно интересовался старыми деревянными наличниками, сумев заинтересовать и меня. Последние десять лет он работал в небольшой частной мастерской, где изготавливалась эксклюзивная резная мебель. Старый мастер, Михалыч, разрешил ему остаться после работы и покопаться в своем новом предприятии. Там, для собственного удовольствия, я тоже крутился.
Помимо всего прочего, моего отца постоянно таскали с собой какие-то сломанные вещи для ремонта. Потом он пошел чинить чью-то стиральную машину, потом сломанный утюг или развалившийся шкаф.
Я помню, как однажды баба Нюра, которая все еще помогала моему отцу ухаживать за мной, принесла странного вида штуку с крючками, вставленными в пластиковый футляр. Оказалось, что это была машина для шнурков. Агрегат долго валялся и пылился по всем углам нашей квартиры (папа никак не "обходил", чтобы разобраться с поломкой), пока я сам не взялся его чинить.
Конструкция оказалась совершенно элементарной и, быстро разобрав и починив заклинивающую ручку, я отнес вязание его владельцу в соседнюю дверь.
- Алиска, почему ты здесь такая маленькая растешь?! - сказала бабушка самой доброй душе, поглаживая мои короткие волосы. (К тому времени я уже рассталась со смешными косичками.) - Позволь мне хотя бы научить тебя плести кружева!
Честно говоря, попробовав связать несколько разноцветных шнуров на одной и той же пишущей машинке, я решил, что скучно быть невозможно. Идея кружева вообще казалась кошмаром. В общем, идея бабы Нюры смягчить мой характер и обогатить мое воспитание женскими занятиями оказалась напрасной.
Так мы и жили до того рокового дня.