Многое повидал Мурачуев за минувшие годы, был участником многих знаменательных событий. Но иногда, как он сам мне признавался, заноют вдруг старые раны, взорвется память пламенем и дымом войны, вспомнятся скалистые уступы Австрийских Альп, и та безымянная высота, и командир роты старший лейтенант Баринов, и друзья-товарищи. Где-то они сейчас?Тогда, под Амбахом, в один день и час с Мурачуевым опять отличился сержант Сливных. Фашистские автоматчики окружили командный пункт батальона, капитан Андреев с двумя связистами отбивал их натиск. Туго бы им пришлось, не подоспей вовремя связной с пятью бойцами. Они атаковали фашистов, отогнали их в лес, а семерых взяли в плен. В этой же схватке в тылу 2-го батальона рядовой И. И. Лавренев спас жизнь тяжело раненному лейтенанту П. П. Деньгину. Он отбил командира у пытавшихся захватить его солдат противника и более 3 километров нес к медпункту на своих плечах.Капитан Н. Д. Андреев в сложной и непрерывно менявшейся обстановке уверенно руководил своим батальоном. Даже прорыв противника в глубину боевых порядков батальона не смутил его. Отбив атаку на командный пункт, он собрал всех, кто был поблизости, и сам возглавил контратаку. Фашисты были отброшены, фронт обороны батальона восстановлен.Все эти дни - с 16 по 20 апреля - дивизия испытывала огромные трудности. За месяц почти непрерывных боев части значительно поредели, выбыло из строя много вооружения и боевой техники. А линия фронта, которую нам приходилось оборонять, расширилась до 25-30 километров. Однако вопреки всем трудностям, вопреки яростным атакам противника 105-я гвардейская стрелковая не отступила ни на шаг. И к исходу 20 апреля наступательный порыв фашистской группировки стал явственно иссякать. Гром орудийной канонады стих сперва на севере, в районе Вельблинга, потом и на юге, близ Куфферна и Граба. Поздно вечером в штаб дивизии поступил приказ командующего 9-й гвардейской армией сдать боевой участок частям 4-й гвардейской армии, после чего совершить марш к Вене-дивизия перебрасывалась в глубокий тыловой район. Все мы конечно, следили за событиями, развивавшимися на берлинском направлении. Чувствовали, что близок, очень близок День Победы. А нас в это время отводили в тыл. "Неужели для дивизии война уже кончена?" - невольно думал каждый.Последние дниПод утро позвонил начальник штаба армии генерал С. Е. Рождественский:- Свой участок сдадите пятой гвардейской воздушно-десантной дивизии.- "Пятерке"?- Что, знакомая дивизия?- Очень знакомая, товарищ генерал...А час спустя, не утерпев, я выехал навстречу старым боевым товарищам. Нашел 1-й гвардейский воздушно-десантный полк на привале. Всматриваюсь в лица, но не вижу знакомых, тех, с кем расстался еще на Днепре, на пылавших улицах Новогеоргиевска. Все-таки полтора года на войне - большой срок.Вдруг ко мне подбежал старший лейтенант, вскинул руку под козырек:- Товарищ полковник...- Прохорский? Здравствуй, Георгий Мечиславович!Обнимаемся, он позвал кого-то:- Сергей! Сережа! Скорей сюда! Командир приехал...Подошел один, второй, третий... Офицеры, солдаты.: сержанты. Разговор, как всегда в таких случаях.; несколько сумбурный:- Не вижу Локтева...- Погиб капитан Тимофей Иванович Локтев. Уже батальоном командовал. Геройскую смерть принял. Здесь в Австрии.- А Гридюшко? Аветисов?- Николай Минович повышение получил. Сергей Киракосович тоже.Стоим кружком в бело-розовом вишневом саду. Аппетитный запах борща плывет от полевой кухни. На крыльце бойцы стучат в домино, за домом аккордеон, спотыкаясь на каждой ноте, выводит вальс "Дунайские волны".Вспоминаем друзей-товарищей. Тот переведен в другую часть, тот ранен, а тот - убит.Многое повидал Мурачуев за минувшие годы, был участником многих знаменательных событий. Но иногда, как он сам мне признавался, заноют вдруг старые раны, взорвется память пламенем и дымом войны, вспомнятся скалистые уступы Австрийских Альп, и та безымянная высота, и командир роты старший лейтенант Баринов, и друзья-товарищи. Где-то они сейчас?Тогда, под Амбахом, в один день и час с Мурачуевым опять отличился сержант Сливных. Фашистские автоматчики окружили командный пункт батальона, капитан Андреев с двумя связистами отбивал их натиск. Туго бы им пришлось, не подоспей вовремя связной с пятью бойцами. Они атаковали фашистов, отогнали их в лес, а семерых взяли в плен. В этой же схватке в тылу 2-го батальона рядовой И. И. Лавренев спас жизнь тяжело раненному лейтенанту П. П. Деньгину. Он отбил командира у пытавшихся захватить его солдат противника и более 3 километров нес к медпункту на своих плечах.Капитан Н. Д. Андреев в сложной и непрерывно менявшейся обстановке уверенно руководил своим батальоном. Даже прорыв противника в глубину боевых порядков батальона не смутил его. Отбив атаку на командный пункт, он собрал всех, кто был поблизости, и сам возглавил контратаку. Фашисты были отброшены, фронт обороны батальона восстановлен.Все эти дни - с 16 по 20 апреля - дивизия испытывала огромные трудности. За месяц почти непрерывных боев части значительно поредели, выбыло из строя много вооружения и боевой техники. А линия фронта, которую нам приходилось оборонять, расширилась до 25-30 километров. Однако вопреки всем трудностям, вопреки яростным атакам противника 105-я гвардейская стрелковая не отступила ни на шаг. И к исходу 20 апреля наступательный порыв фашистской группировки стал явственно иссякать. Гром орудийной канонады стих сперва на севере, в районе Вельблинга, потом и на юге, близ Куфферна и Граба. Поздно вечером в штаб дивизии поступил приказ командующего 9-й гвардейской армией сдать боевой участок частям 4-й гвардейской армии, после чего совершить марш к Вене-дивизия перебрасывалась в глубокий тыловой район. Все мы конечно, следили за событиями, развивавшимися на берлинском направлении. Чувствовали, что близок, очень близок День Победы. А нас в это время отводили в тыл. "Неужели для дивизии война уже кончена?" - невольно думал каждый.Последние дниПод утро позвонил начальник штаба армии генерал С. Е. Рождественский:- Свой участок сдадите пятой гвардейской воздушно-десантной дивизии.- "Пятерке"?- Что, знакомая дивизия?- Очень знакомая, товарищ генерал...А час спустя, не утерпев, я выехал навстречу старым боевым товарищам. Нашел 1-й гвардейский воздушно-десантный полк на привале. Всматриваюсь в лица, но не вижу знакомых, тех, с кем расстался еще на Днепре, на пылавших улицах Новогеоргиевска. Все-таки полтора года на войне - большой срок.Вдруг ко мне подбежал старший лейтенант, вскинул руку под козырек:- Товарищ полковник...- Прохорский? Здравствуй, Георгий Мечиславович!Обнимаемся, он позвал кого-то:- Сергей! Сережа! Скорей сюда! Командир приехал...Подошел один, второй, третий... Офицеры, солдаты.: сержанты. Разговор, как всегда в таких случаях.; несколько сумбурный:- Не вижу Локтева...- Погиб капитан Тимофей Иванович Локтев. Уже батальоном командовал. Геройскую смерть принял. Здесь в Австрии.- А Гридюшко? Аветисов?- Николай Минович повышение получил. Сергей Киракосович тоже.Стоим кружком в бело-розовом вишневом саду. Аппетитный запах борща плывет от полевой кухни. На крыльце бойцы стучат в домино, за домом аккордеон, спотыкаясь на каждой ноте, выводит вальс "Дунайские волны".Вспоминаем друзей-товарищей. Тот переведен в другую часть, тот ранен, а тот - убит.