Ещё несколько душевных вспоминалок в моей ленте Фейсбуке:
Театральный + музыкальный критик Марина Тимашева:
Умер Александр Градский. Я знаю его с 1990-го года. Нас познакомила Маргарита Пушкина. Этот гениальный своенравный человек - МОНОЛИЧНОСТЬ - из самых сильных человеческих и профессиональных привязанностей. Любила его, люблю и буду любить.
Из записок Ильи Смирнова:
«Иллюстрация – из андроповских времен. Концерт АКВАРИУМА в ДК им. Русакова (большой конструктивистский дворец культуры в Сокольниках) в декабре 1983 года накрывался правоохранительными органами, уже с утра там дежурили милиция и ГБ, но само мероприятие не отменяли, поскольку знали, что ленинградцы выступать отказались, а замены в последний момент не найти, так что толпа может потребовать «деньги обратно!», и найдутся оскорбленные в лучших чувствах меломаны, которые решат, что их просто обманули («кинули на бабки») и расскажут, где брали билет.
Мы (организаторы) обращались тогда к разным музыкантам, и нам не в чем было упрекнуть тех, кто отказался от таких гастролей, со сцены в КПЗ. Согласился Градский. И потом (после концерта) стало понятно, что, пожалуй, только он один и мог заменить тогда главную питерскую группу.
Представьте: ДК оцеплен, по коридорам уже волокут задержанных, а в центре пустой сцены стоит красивый человек, к которому никто не смеет подойти как к прокажённому, потому что любого, кто сунется, заподозрят в причастности к организации концерта. Несмотря на всю разъяснительную работу с публикой (и очевидные признаки вмешательства высших сил) в зале находится идиот (или провокатор), который вопит: «АКВАРИУМ давай!»
На что Градский отвечает:
«А ну, заткнись, пока я тебе голову не оторвал!»
И выдаёт в ошеломленный зал (уже под музыку) нечто совершенно непроизносимое по тем временам:
«Благодарю тебя, Создатель,
что я в житейской кутерьме
Не депутат и не издатель,
и не сижу ещё в тюрьме…»
Продюсер Евгений Фридлянд:
Не помню какой был год, но примерно 1982 или 1983. Мы достали билеты на концерт в филармонию. Первое отделение еврейский ансамбль Фрейлехс, а второе - Александр Градский. Мы сидели прямо перед сценой во втором или может быть в третьем ряду. Мало того, что еврейский ансамбль был прекрасен, так ещё и Градский.... В моей жизни только два человека, вот просто, с одной гитарой, меня так сильно зацепили - первый Высоцкий, а второй Градский. Конечно, сравнение некорректное - они очень разные, но факт того впечатления остаётся фактом.
Вчера позвонил Евгений Борисович Болдин - долго разговаривали по телефону. Горевали... Вспомнили даже, как Александр Борисович в самом начале 90-ых очень любил гарцевать по Москве на своём огромном то ли Крайслере, то ли Бьюике... Про талант не говорили. А что про него говорить? Легенда! Очень жаль. 72 - разве возраст...
Есть музыканты разряда «хорошие», а есть «почему-то как семья». Он для меня был из вторых. И не так чтобы знакомы мы лично были очень прям хорошо. И фанаткой его я не была.
Давным-давно, мой кузен Иван Лебедев, будучи студентом, приехал откуда-то домой навеселе, поздно ночью, судя по всему, под большим впечатлением, и, за неимением кого-то более подходящего, предложил мне прослушать несколько песен в собственном исполнении. Взял гитару и исполнил. «В полях под снегом и дождем», в частности. Я поинтересовалась, кто автор? «Градский!» - сказал мне кузен. И я запомнила.
А дальше что рассказывать - дальше все всё то же самое видели и слышали. И да, никакой не «Голос». И даже не «Незнакомый прохожий». А очень много тончайшей поэзии, виртуозного мощного вокала и какой-то странной надёжности, что в нынешней российской музыке еще не всё потеряно, когда есть такой столп… Вот что приносил Градский. В крайнем случае, мне.
Мы пересекались иногда, в основном на машинских закулисных тусовках. «Не знаю, кто ты, но постоянно вижу, наверно, мы знакомы?» - как-то сказал он мне. Да, это так, Александр Борисович!
Не очень люблю вывешивать фото с собой любимой на фоне известной величины. Всегда какая-то неловкость, не знаю. Сегодня - одно из исключений. Прощайте, великий Музыкант и Поэт! Присоединяйтесь к небесной музыкальной плеяде. И светлая Вам память!
Градский. Яркий многогранный талант. Он создал свой неповторимый жанр в музыке. Показал многим, что можно идти своим путём, независимым и, надеясь только на себя. Идти, отбросив шаблоны, плюя на молву, зависть, разговоры за спиной. Идти в противофазе к устоявшемуся и набившему оскомину. Идти, не забронзовев и сохраняя в себе удивительную непосредственность и мальчишеское раздолбайство. Такая вышла жизнь. Яркая и не похожая ни на какую другую. Светлая память!
ТВ-продюсер Майя Лаврова:
Мы были в круизе Влада Листьева с Александром Градским. Подкупила его совершенно незвездная манера общения - он кому-то помог сумку перенести, кому-то шезлонг наладить. Все это делал искренне и по-мужски основательно. А вечером все пассажиры окунулись в магию его голоса. Он два часа пел под гитару, и его не хотели отпускать. А на следующий день он невозмутимо помогал кому-то с вещами, а кому-то с шезлонгами.
Кинодеятель Ирина Павлова:
Посмотрела как Градский поёт Иерушалаим с какими-то еще девочками и мальчиками. Вспомнила - и тут еще раз увидела. Все себе петь помогают руками. Вот прям помогают. А он всегда стоит как копьё воткнутое - немолодой уже и одышливый - и никаких ему рук не нужно. На сколько хватает голоса - на столько и поёт. И всё равно ему без рук хватает на больше - чем молодым - с руками...
Мотивационный спикер Андрей Вульф:
Дорогой Саша! Уважаемый Александр Борисович! Маэстро! Я благодарю жизнь и судьбу, свою работу, которая дала мне, обычному парню, возможность свести знакомство с кумиром моей студенческой молодости, на концерты которого я пробивался с друзьями и тихо там сидел на галерке, затаив дыхание и внимая выдающемуся артисту, боясь неловким шорохом или движением спугнуть ту магию и то очарование гениальности, которое сопровождало эти концерты.
Уникальный, ранимый, не системный при любой системе, он был всегда сам по себе и не вписывался ни в какие расклады. Политические, культурные, бизнесовые.
Спев при совке несколько эпохальных советских песен, включая «Яростный стройотряд» и «Как молоды мы были» он так и не стал советским номенклатурным артистом эстрады.
Создав «Скоморохи», первую советскую рок-группу, он несколько выделялся из плеяды «легенд русского рока», как кажется, он был слишком академичный, слишком вокально-профессиональный, слишком нелозунговый для стадионов, собираемыми в конце 80 - начале 90х рок-певцами протеста. Сам Саша много раз, в том числе мне, говорил полу-всерьёз, полу- в шутку «В России петь умеют только двое: я и Кобзон». И помните в абсолютно наотмашь социальной песне «Мразь телевизионная» его строчку - противопоставление «Не лучше ль братцы, воздержаться от пустословия арен, а просто самовыражаться, не ожидая перемен?».
И при этом - самое щемящее выступление в Лужниках в 90м на концерте памяти Цоя, между Алисой, ДДТ и «Наутилусом», было его, Градского с «Песней о друге», написанной ещё на смерть Высоцкого. «Я почти не был с ним знаком, но о друге мечтал таком, кто меня не предаст тайком, хоть его жги огнём».
Неожиданно выпустил фантастическую пластинку «Сатиры» на стихи Саши Чёрного, и рок-оперу «Стадион», которые вообще были обречены на непопадание в тренды и мейнстрим. Но какая же это была нереально кайфовая Музыка. А «Гойя» на гениальные стихи Вознесенского? Просто снос башки, таких песен сейчас просто некому писать!
В общении простой, резкий, категоричный, он лепил ярлыки, не останавливаясь ни на минуту. Многие обижались. Обсуждал футбол, других артистов, политику, не выбирая выражений. Но при этом всегда был искренний и невероятно свободный. От власти, от денег, от репутации, от шаблонов и трендов, от шоу-бизнеса и от академической культуры, от телевидения и медиа вообще.
Колосс, гигант, великий композитор, поэт и гениальный вокалист, с божественным голосом, масштаб которого мы все проглядели за «Голосом», за «Как молоды мы были» и другими публичными обертками Мастера.
«В полях под снегом и дождем
Мой милый друг, мой бедный друг
Тебя укрою я плащом
От зимних вьюг, от зимних вьюг…»
Прощай, дорогой мой Александр Борисович, спасибо за то, что ты разрешал быть нам, простым смертным, рядом с тобой и твоей музой.
«Нет, мы не ждали перемен
И вам их тоже не дождаться…»
Светлая память.