27
«Соберись, соберись... у тебя есть якорь..» — мысли вихрятся и исчезают. Боль в затылке не даёт расслабиться.
Мне холодно.
Наверное, если я не начну двигаться прямо сейчас, я могу замёрзнуть.
Мне вспоминается картинка из фильма «Сияние», Стивена Кинга. Там безумный Джек Николсон, превратился в ледяного, покрытого сосулями истукана.
Вот и я, могу стать таким же памятником тщедушной человеческой слабости.
«Есть якорь?»
Какой такой якорь?
Что это?
Неожиданно я понимаю.
Это моя цель.
Основная и ближайшая. В любой трудной ситуации, в разгаре житейского шторма, необходим такой якорь-цель. И не надо отвлекаться на мелочи и грызть себя за свои прошлые ошибки. Из ошибок больших и маленьких, как из ступенек высоких и низких, состоит вся наша жизнь, это нормально. Я вспоминаю ещё одно подходящее слово — штатно.
Нужно придерживаться якорной цепи и штатно идти вперёд.
Я выглянул из-за сугроба. Останки казнённого без суда и следствия партизана источали белёсый дым. Три полицейские машины стояли чуть поодаль. Фортуне так и багровел или «пурпурил» предупреждающим сигналом на своём месте. Людей не видно. Кажется, находясь в отключке, я пропустил самое интересное.
Их было не меньше десяти человек. Куда они делись?
Я поднялся на ноги и медленно пошёл к стоянке. Если начнут стрелять, разговаривать не будут, будут убивать, сразу и на поражение. Я сейчас для них объект безусловного уничтожения. Любыми средствами. У них с самого начала не заладилось. Могли бы, прежде чем начинать палить со всех стволов, сначала удостовериться в наличии цели внутри автодома. Или у страха глаза велики?
Я всё ещё жив и могу передвигаться, только мороз достаёт. Я кое-как стряхиваю с себя снег, я почти у кромки леса и по-прежнему никого не наблюдаю. Я не чувствую опасности, внутренний голос молчит. Поставлен на паузу? Я криво улыбаюсь. Мой недавно новоявленный внутренний друг подаренный ка-литкой меня спас.
Я же как последний дурак чуть не выбежал из леса, с приветственными криками им на встречу, когда они нагрянули. И ведь выбежал бы, без задних мыслей, в Финляндии полиция никого просто так не убивает. И на этом эпическом моменте закончилась бы вся моя не долгая эпопея.
Он меня спас...
Кто этот, он?
Хотя можно было бы об этом уже и не думать. Я прекрасно знаю ответ.
Он — это, Программатор. Я это он, я в нём, или он во мне, кто в ком присутствует уже не важно. Важна наша общая цель — переход в шестеричный мир.
Около полицейских микроавтобусов на снегу бугрятся тени. Там что-то лежит. Или кто-то лежит.
Они что, там окоп вырыли?
Я осторожно, пригибаясь к земле, чуть ли не ползком, пробираюсь к фортуне и выглядываю из-за заднего колеса. С этого места уже можно разглядеть их мумифицированные ломаные трупы. Ка-литка выпила их время досуха. Она каким-то образом привлекла их внимание, или кто-то из них неосторожно заострил на объекте взгляд. Также, как и бедолага эвакуаторщик.
Люди не замечают объекты до поры до времени, даже если находятся в непосредственной близости от них. Только камеры видеонаблюдения фиксируют ка-литки. Камеры, не люди, у них нет живых глаз. На них невозможно воздействовать.
На этой захолустной парковке нет видеонаблюдения.
А этих гавриков никто не предупредил.
В моём кармане гудит телефон.
На мониторе высвечивается до боли знакомый номер с четвёркой и двумя нулями на конце.
Галя?
Конечно, это она. Больше некому.
Я подношу телефон к уху.