Трудно найти в истории другую великую идею, которая сыграла бы столь противоречивую роль в судьбе народа, как коммунистическая идея в России. С ней нация была спасена и собрана в кулак для ответа на самый страшный вызов истории – вызов отставания и вызов войны. С ней же нации наносились тяжелые травмы и ее же порождение завело сегодня Россию в смертельную яму. И опять история дает коммунистам шанс сослужить важную службу своим народам и всему человечеству, но, похоже, они этот шанс упускают.
В первый раз знамя коммунизма, поднятое в России, помогло спасти многообразие цивилизаций и культур, переломить гибельную для планеты экспансию «мирового порядка» Запада. После 1917 г. встала на ноги Азия, а после Победы рухнула и вся колониальная система. Даже оккупированной Японии спастись от вестернизации помогла победа китайских коммунистов.
Почему же на сто лет коммунизм дал такой мощный импульс? Почему в 1917 крошечная партия большевиков смогла, как ясновидец, дать верные ориентиры и слова, чтобы организовать бурлящий людской океан на спасение страны – и неизбежные при этом жертвы окупились? Ведь не было у них ни телевидения, ни мощного аппарата. И вовсе их слова не были самыми яростными – куда им до эсеров и анархистов.
Думаю, потому, что Ленин, вслед за Марксом, строил политику на прочном, стоящем огромного труда основании – самом продвинутом для того момента научном осмыслении мира и человека. Как ни странно это звучит, но не было бы СССР, если бы Ленин не написал «Материализм и эмпириокритицизм». Если бы не обдумывали большевики суть кризиса физической картины мира и гносеологические идеи Маха. Если бы Энгельс не включил, в отличие от всех других течений, теоретическую борьбу как исходный элемент всей системы борьбы трудящихся.
Маркс совершил огромный шаг вперед в осмыслении западного капитализма, дополнив модель Адама Смита тем, что внесла нового в картину мира наука его времени: термодинамикой Карно и Клаузиуса и эволюционизмом Дарвина. Огромный прорыв от механицизма ньютоновской картины, на которой строил политэкономию Адам Смит. Ленин прочувствовал углубление кризиса индустриализма через пессимизм идеи о тепловой смерти Вселенной и идеализм Маха – и потому, переходя на почву крестьянской России, смог преодолеть марксизм, самую развитую теорию индустриализма. Хотя и было это марксисту Ленину очень трудно, он шел к Чаянову. Его включение крестьянина в модель коммунизма было не отступлением к аграрной цивилизации, как у народников, а первой брешью в постиндустриализм. На том вытянули и индустриализацию, и войну, хотя впоследствии Либерман да Аганбегян с Заславской сумели нам эту брешь замуровать.
Запад на этом пути тоже потерпел поражение: Кейнс преодолевал индустриализм для западного раскрестьяненного общества, дал ему базу для достижения социального мира, но Фридман и фон Хайек под лозунгами свободы и монетаризма мобилизовали собственника (в каждом западном человеке) и организовали мощное контрнаступление тэтчеризма и рейганомики. С неизбежной приправой в виде бомбардировок Ирака, войны в Югославии и появлением мирового жандарма.
Неолиберализм – это откат к механицизму Ньютона, к фундаментализму архаичного капитализма, который сегодня отрицает все то научное знание о мире и человеке, которое разум накопил за 200 лет. Это – страусиное разрешение того кризиса Запада, который порожден именно революционными изменениями в научной картине мира. Ведь в известном смысле мы опять вернулись к геоцентризму – тому представлению о Вселенной, которое было до Коперника. Люди почувствовали, что жизнь – уникальное явление, ее, похоже, нет в других мирах, и она может быть уничтожена самим человеком. Земля опять в центре Вселенной. Коммунисты оказались к этому не готовы – так же, как социал-демократы и либералы.
Почему же я сказал, что история дала коммунистам второй шанс? Потому, что их отстранили от власти, от того положения, в котором «сила есть – ума не надо». Они сегодня, как и большевики после 1905 года, могут учиться и думать, хотя и не в тюрьмах. А почему я думаю, что этот шанс упускают? Потому, что ни учиться, ни думать не хотят. А хотят бороться – но не за письменным столом и в аудитории (теоретическая борьба), и не в рабочей курилке или забастовочном комитете (экономическая борьба) – а за столами президиумов (политическая суета). Тасуют замусоленную колоду слов и понятий, лишь сдобрив эту колоду соборностью да геополитикой – но это сети дырявые, души человеков уловить не могут.
