Движение нисхождения по спектру и открытия себя для себя начинается в тот момент, когда вы сознаете, что не удовлетворены жизнью. Вопреки бытующему среди профессионалов мнению, эта гложущая неудовлетворенность не является ни признаком "душевной болезни", ни свидетельством недостаточной социальной приспособленности, ни расстройством характера. Ибо в этой фундаментальной неудовлетворенности жизнью и существованием скрыт росток нарождающегося понимания, особого рода понимания, погребенного обычно под спудом социальной бутафории.
Человек, который начинает ощущать страдание жизни, начинает вместе с тем и пробуждаться к более глубоким, истинным реалиям. Ибо страдание вдребезги разбивает благодушие наших "нормальных" вымыслов насчет реальности, заставляя становиться в определенном смысле более живым – смотреть внимательнее, чувствовать глубже, обращаться к тем путям познания себя и мира, которых мы доселе избегали. В определенном смысле страдание – повод для радости, ибо оно сопровождает рождение нового созидательного постижения сути вещей.
Но это верно лишь в определенном смысле. Некоторые люди привязываются к своему страданию, словно мать к ребенку, и несут его, словно драгоценную ношу, которую не осмеливаются положить на землю. Они не смотрят ему в лицо с полным сознанием происходящего, а ухватываются за него, скрыто содрогаясь от мучительных спазмов. Страдание не следует ни отвергать, ни избегать, ни презирать, ни восхвалять, ни цепляться за него, ни драматизировать. Появление страдания само по себе не благо, а благой знак, указующий на то, что человек начинает сознавать: жизнь, проживаемая вне сознания единения, в конечном счете мучительна, ничтожна и плачевна. Жизнь в пределах границ протекает в борьбе, страхе, тревоге, боли и кончается смертью.