«О господи! — подумала тогда Санька, радуясь, что далека от всей этой ерунды. — Чур меня!»

— Так что у нас за горе? — спрятавшись в уютную мягкость кресельного нутра и торопясь со всем этим поскорее разделаться, повторила вопрос Александра. — У тебя из-под носа увели понравившуюся сумочку в бутике или туфли?
— Ну, Са-ань, ну не вредничай! — засмеялась Лилька.
Из пространственного полумрака возникла домработница, катившая впереди себя сервировочный столик, заставленный всяческими яствами.
— Добрый вечер! — поздоровалась она непонятно с кем: не то с хозяйкой, не то с Сашей.
Но корректно. Без эмоций. Ну, вот такая она была, что ж теперь.
— Здравствуйте, Анна Ивановна, — откликнулась из глубин кресла Александра.
Лилька подгоняла домработницу царственным молчанием. Анна Ивановна быстро накрыла стол, водрузила на специальную невысокую подставку ведерко со льдом, в котором охлаждалось только что открытое шампанское, и удалилась вместе со столиком.
— У меня катастрофа! — объявила Лилька, доставая шампанское из ведерка.
Саша посмотрела на «страдалицу» — та была весела, бодра и привычно хороша. На катастрофу это не тянуло.
Как обычно.
— А когда-то было что-то менее масштабное? — ковыряясь в остатках своего раздражения, поинтересовалась Санька.
— Ну, Сашка, ну все, пожалуйста, не вредничай! — предложила мировую Лилечка, разливая шампанское по бокалам. — Ты что, устала сильно?
— Да, сильно! — сдалась и, расслабляясь, как-то растеклась в кресле Сашка.
— Так нельзя, Саша! — совсем иным, деловым, тоном попеняла Лиля. — Сколько можно тебе объяснять!
Лиля взяла с тарелки двумя великолепными пальчиками тарталетку с черной икрой и аккуратно откусила белозубым, розовогубым идеальным ротиком.
Настоящая Венера!
— Женщина не может столько работать! — пояснила «Венера». — Женщина вообще работать не должна, у нее и так забот хватает! А ты как каторжанка царская!
— Царские-то ничего себе, почти с комфортом работали, не в пример их советско-сталинским потомкам! — устало, просто так, из вредности, возразила Санька.
— Ну, как сталинская каторжанка!
— Лиль! Про мою работу давно все известно — и ты мне уже объяснила, про нее и про каторгу!
— Я вот тебе сколько раз предлагала, — не унималась подруга, — давай я тебя в хорошие руки пристрою! Олигарха, конечно, не обещаю, но работать тебе больше не придется! Никогда!
— Лиль, — прервала всю эту дребедень Александра. — Про меня все понятно, у тебя что случилось? С одним рассталась, другого не нашла или что похуже?
— Да нет, — перестала дурачиться и перешла на нормальный человеческий тон Лиля. — У меня их было два. Я выбирала. Один побогаче, посолидней в плане связей и статуса, второй помельче масштабом, но помоложе, и главное, с бо-ольшой перспективой. Я выбрала первого, уж больно он старался меня заполучить.
Она замолчала, что-то непонятное промелькнуло в ее глазах.
Лиля была очень умна, в этом Саша убеждалась не раз, умна не в смысле квадратные корни вычислять в уме, а в жизни, во всех ее проявлениях. Легкий же флер идиотки и маленькой пустой девочки — так куда деваться, это входило в арсенал профессионализма, мужик, знаете ли, разный пошел, кому что нравится, чуть выпадешь из образа — и прощай любовь с содержанием!
— Давай выпьем! — бодро предложила Лилька.
— Я за рулем, — отказалась Саша. — Я лучше чаю.
Анна Ивановна всегда заваривала для Александры зеленый чай ее любимой марки. В первую же их встречу, как и подобает золотой домработнице, она подробно расспросила Сашу обо всех ее кулинарных и бытовых предпочтениях и свято их соблюдала.
— Ну, пей свой чай, — согласилась Лиля.
Снова — здорово!
Да что с ней сегодня творится?!
Всегда шампанское было одним из поводов уговорить остаться. Не шампанское, так вино — остаться, расслабиться, дать себе отдохнуть, наконец, и так далее, и Лилька никогда не забывала эту «песню».