Когда я узнала, что он каждую неделю собирает с них шестьдесят рупий, по двадцать с каждого, я до того расстроилась…

Когда я узнала, что он каждую неделю собирает с них шестьдесят рупий, по двадцать с каждого, я до того расстроилась…
   Шестьдесят. Она сказала «шестьдесят». Йезад больше не слушал. Шестьдесят рупий — вот разница между тем, что клал в конверты он и что обнаруживала Рокси.
   — …Мне хотелось заложить жизненную основу для детей, сделать честность постоянной чертой их характера. Чтобы, став взрослыми, они могли противостоять коррупции. В особенности те из них, кто потом пойдет в политику или в административную службу. Но оказалось, что зло поразило их уже в классе. Как же надеяться на улучшение положения страны?
   Йезад пробормотал, что страшно сожалеет о случившемся, обещал, что поможет Джехангиру извлечь урок из этой истории.
   — Я сегодня утром проснулась с мыслью, что мне надо отказаться от учительства, — сказала мисс Альварес. — Какой в этом смысл, спрашивала я себя, если мой лучший ученик может поддаться соблазну?
   — Вы не должны оставлять школу, мисс Альварес! Вы замечательная учительница, Джехангир так много рассказывает дома о вас и о том, как он вас любит. Он говорит, что вы самая лучшая учительница в школе.
   Джехангир заплакал, сначала потихоньку, потом в голос. Он рыдал так, что у него дергались плечи.
   — Простите меня, простите, — шептал он учительнице.
   Она улыбнулась:
   — Думаю, что останусь учительницей. И надеюсь, что эта ужасная ошибка многому научит тебя.
   Йезад заверил мисс Альварес, что дает слово: больше ничего подобного никогда не произойдет. Она ответила, что было бы прекрасно, если бы все родители проявляли такую готовность к сотрудничеству, и поблагодарила его за приход.
   * * *