Постучался. Тишина.

Постучался. Тишина. Постучался сильнее. Ничего. Куда девалась эта дура, она же знает, что он на нервах. Или это ее месть за его вчерашнюю грубость? Так он же извинился! А может быть, она еще у лавочника, деньги считает — сумма-то большая, пока пересчитаешь…
   Постучал еще раз и достал платок вытереть вспотевшее лицо. Послюнив палец, старательно стер с двери цифры, нацарапанные вчера. Карандашные каракули размазались в свинцовое пятно. Постучав в последний раз, Йезад заторопился на работу.
   Время ползло, напоминая Йезаду об улитке, которую притащил домой Джехангир из школьного сада после дедовых рассказов о любви к животным. Улитка ползала по балкону — интересно, куда она потом девалась? А день полз медленней улитки, казалось, он вообще не кончится.
   Но день кончился, и магазин закрылся. Йезад помчался на станцию, пробился в первый подошедший поезд. К дому он несся, едва касаясь ногами земли. Слишком издерганный, чтобы соблюдать осторожность, он поднялся в лифте на третий этаж, проплывая сквозь вечерние запахи «Приятной виллы». Где — то жарились бараньи отбивные… Он сглотнул слюну. Наплевать, если его заметят у дверей Вили, все будет хорошо, еще чуть-чуть — и он передаст Роксане деньги.
   Йезад уже переживал счастье примирения с женой, когда распахнулась дверь — вместо улыбчивой Лотерейной Королевы перед ним предстала убитая горем женщина, чей вид взывал о сострадании.
   — Йезад-джи, — простонала она, — что за ужасный день!
   Его первой мыслью была ее больная мать: скончалась?
   — Бедная Вили, что случилось?
   — Вы ничего не слышали? Где вы были весь день?
   — На работе.
   — И что? Весь Бомбей уже знает, весь город гудит. Только об этом и говорят — полиция прихлопнула «Кубышку».
   — Когда?
   — Рано утром.
   Вили рассказала, что в полночь она, как обычно, стояла у окна, подкарауливая Сампата с первого этажа, который останавливался под фонарем, чтобы показать ей на пальцах вторую цифру лотереи.
   — Сампат показал восемь пальцев.
   Да, подумал Йезад. Да, мои беды позади.
   Вили не заметила его облегченного вздоха, продолжая свой рассказ:
   — А через несколько часов начался полицейский рейд. Наш бедный Лалабхаи был арестован в половине пятого.
   — Но полиция и раньше закрывала лотерею, разве нет? Шум, гам, тарарам, подпольная лотерея ликвидирована, проходит несколько дней — и все начинается снова.