В ожидании лифта Нариман заглянул в лицо Люси.

В ожидании лифта Нариман заглянул в лицо Люси.
— Жалкие люди, вот они кто, — прошептал он.
В квартире он, на всякий случай, закрыл дверь на цепочку. Люси спросила, не лучше ли им просто закрыться в его комнате.
— Моя дверь не запирается. А если она будет затворена, то они просто войдут.
— О Боже, — Люси передернуло от этой мысли, — да стоит ли того…
— Да, — шепнул он, целуя ее в ухо, отводя волосы, чтобы поцеловать в щеку.
— Тебе бы надо прикрыть фамильные портреты, — сказала она, когда они проходили по коридору в его спальню, — они так сердито смотрят на меня!
— Их никогда не любили ангелы.
Она присела на край кровати, снимая туфли. Он задернул шторы, и сумрачная комната погрузилась в темноту; остался лишь прочерк уличного света между штор. Он включил настольную лампу. Они снимали с себя одежду, но, оставшись в белье, Люси попросила:
— Погаси свет…
— Мне он нужен, чтобы видеть тебя — тебя всю. Пожалуйста.
— Зачем?
— Я хочу поклоняться тебе всеми органами чувств.
Она замерла, растроганная ответом, но пробормотала, что никогда не могла переспорить его. Он зашел сзади и расстегнул ее лифчик, вдохнул запах ее затылка.
— Что ты делаешь? — засмеялась она.
— Поклоняюсь тебе носом.
Он повернул ее к себе, вдыхая запах между грудей. Опустившись на колени, он стянул с нее трусики. Она переступила через них. Он наклонился и зарылся носом в треугольник волос. Ее руки задержали его там.