Всегда, будь то за кафедрой или вне ее, он прост и по-домашнему прост, человечен и непринужден. Если ему случится увидеть кого-то в собрании, с кем он хочет поговорить, он может просто покинуть свою кафедру и пройти по проходу, пока поет хор, тихо сказать несколько слов и вернуться.
В первые дни своего служения, если бы он услышал о бедной семье, срочно нуждающейся в пище, он, скорее всего, собрал бы корзину с провизией и пошел бы лично, и предложил бы эту помощь и такую другую, какую он мог бы найти необходимой, когда доберется до места.