Дверь оказалась лишено привычной дверной ручки и замка. Вместо этого в ней было лишь круглое отверстие. Медсестра вынула из кармана отмычку, напоминающую дверную ручку. Это был универсальный ключ от всех дверей психиатрической клинки. Медсестра открыла дверь, и мы оказались в другом мире.
Белые стены исчезли. Пустота белого цвета уже не рябила в глазах. Все здесь напоминало атмосферу какого-то лесного домика. Деревянные стены, мягкий ковер, винтовые лестницы и прозрачный лифт. В центре большого зала – широкий плазменный телевизор. Вокруг – коричневые диванчики и кресла, также кресла-качалки. Стены завешены мирными пейзажами горных вершин и спокойной морской глади. Все это на фоне приятной и расслабляющей классической музыки.
Из большого зала вело несколько дверей. В углу, рядом с входом, находился пост медицинской сестры. Пациенты здесь гуляли, разглядывали картины, слушали музыку, смотрели телевизор, общались и даже читали! Кто-то играл в настольные игры, кто-то рассказывал стихотворения. Все это больше напоминало какой-то санаторий, а не психиатрическую клинику!
Никогда бы не подумал, что подобное заведение может быть так комфортно обустроено по высшему классу. Конечно, это частная собственность, и Маркел Борисович Лис постарался на славу. Он предоставил своим пациентам потрясающие условия.
Интересно, сколько стоит лечение в подобном месте?
Я вообще изумлен тем, что это находится в России, а не за границей! Ни в одном государственном учреждении подобного назначения нет ничего такого! А здесь все так сделано с любовью и заботой.
Уверен, эти люди любят свою работу.
Санитары и медсестры, одетые в белоснежные накрахмаленные медицинские костюмы и халаты, всюду сопровождали пациентов, ухаживали за ними и интересовались их самочувствием.
Подойдя к посту, медсестра оставила свою папку на столе и сообщила нам:
– Подождите здесь. Маркел Борисович подойдет с минуты на минуту.
Перебросившись с своей коллегой на посту парой слов, она взяла стопку историй болезни и направилась к лестнице.
– Такого я точно не ожидал, – услышал я замедленный голос Эра.
– Никогда бы не подумал, что такое место можно устроить… подобным образом, – признался я.
– Не знаком я с Лисом, но уже уважаю этого человека.
Согласен!
Это как же надо любить своих пациентов, чтобы делать для них все… все!
Осматриваясь, я поймал себя на мысли, что все пациенты одеты в чистую одежду, умыты и причесаны. Словом, эти люди в превосходном состоянии. Медработники в этой клинике старательно заботятся о гигиене больных.
Насколько мне известно, люди, страдающие шизофренией и другими психическими расстройствами, негативно относятся к чистоте и совсем забывают о самоуходе. Они перестают умываться, чистить зубы, принимать душ, мыть волосы и руки. Здесь же… по всей видимости, ведется точный контроль соблюдения всех гигиенических процедур.
Ко мне подошел один пациент и протянул руку со словами:
– Меня зовут Валера! Очень приятно!
Что меня дернуло дать ему пожать свою руку – сам не пойму!
– Меня – Дмитрий…
– Очень приятно! Очень, очень приятно!
Вот черт… он тряс мою руку и не думал ее отпускать!
– Я так рад знакомству! Так рад! – повторял пациент.
Я не на шутку испугался. Проклятье – я не знал, что делать. Я искал спасения во взгляде Эра, но тот также растерялся. К счастью, пациент все-таки отпустил мою руку и покинул нас.
– Ну и дела! – сглотнул Эр.
К нам подошла старенькая бабушка в розовой кофточке с фиолетовыми цветочками. Лицо морщинистое, щечки висят. Седые кудряшки весело вьются и блестят. В руках старушонка держала желтый мячик. Она крутила его в руках и смотрела на нас.
Она улыбалась.
Я немного растерялся. Нас предупредили, что не стоит вступать в контакт с пациентами… и я совершенно не имел представления о том, что говорить! И вообще… стоит ли говорить?
Потом старушонка протянула желтый мячик нам. Она хотела, чтобы мы его взяли.
Я и Эр стояли, как декорации в театре, и никак не реагировали.
Старушка все тянула и тянула мячик, широко улыбаясь… к ней подошел санитар в белом. Медработник приобнял ее за плечи и постарался увести пациентку от нас.
– Пойдемте…
Тогда старушка еще раз взглянула на нас, широко улыбнулась, продемонстрировав свой розовый беззубый рот. И не только беззубый…
Языка я совсем не увидел.
Старушку увели прочь, а меня передернуло.
– Ди, ты чего? – забеспокоился за меня Эр.
Какое-то время я стоял в оцепенении.
«У нее нет языка» – кричало у меня в голове.
– Ты не заметил? – обратился я к другу.
– Не заметил чего?..
Но тут в нашу беседу вмешался в третий голос:
– Она отрезала себе язык садовыми ножницами в момент острого психоза, когда узнала, что ее сын погиб в результате ДТП. Ей сообщила об этом дочь по телефону… Женщина бросила трубку и, чтобы не закричать, отрезала язык. В тот день она избавлялась от сорняков в огороде.
Перед нами стоял невысокий возрастной мужчина с милой внешностью. Маленький крючковатый носик, гладкий подбородок и шея, приятные золотистые глаза и яркие рыжие волосы, пышными кудрями торчащие в разные стороны.
В сравнении с моим ростом, Лис мне и вовсе показался коротышкой. Одетый в белый халат, темные брючки и светлые медицинские сабо, он мило улыбался нам.
– Меня зовут Маркел Борисович Лис, – он протянул нам маленькую ручонку с короткими пальцами для пожатия, – рад знакомству.
Мы с Эром поочередно пожали руку доктору и представились.
– Я как раз закончил заполнять документы, – сообщил нам Лис, – вернее… я никогда не закончу их заполнять, но сейчас, до обеда, я могу прерваться и посвятить время вам. Слышал, вы занимаете расследованием загадок кофейни «Полночь»?
– Именно, – ответил я, – говорят, люди, проведя там ночь, попадают к вам. Как попал и Соболь…
– Не только он, Дмитрий. Но и многие… многие другие.
Многие?
Это меня неслабо напрягло.
– Пойдемте.
Сжав руки в кулачок за спиной, Маркел Борисович развернулся и направился к другой стороне зала отдыха.
– Я всегда мечтал стать психиатром и всю свою сознательную жизнь упорно шел к своей цели. Я не сразу открыл эту частную клинику. В первые годы работы после института я набирался опыта в государственных учреждениях, обстановка которых меня возмущала до предела. Тогда я решил, что возьму судьбу своих пациентов в свои руки. Я открыл эту клинику в своем родном городе. Когда я это сделал, если честно, то совсем не думал, что она будет пользоваться таким спросом… как видите, необходимость в психиатрическом лечении у нас в городе не на последнем месте.
В какой-то момент Лис остановился и взглянул на трех пациентов, которые молча смотрели телевизор. Там показывали передачу про животных.
– Самые страшные болезни – болезни разума и души, – сказал он, – никто толком не знает, как их лечить.
Мне понравились его слова. Думаю, я процитирую его в своей новой книге.
– Но я делаю неплохие успехи, – Лис немного грустно улыбнулся сам себе, – говорят, что больше всего психиатры боятся сойти с ума. Именно поэтому они и выбирают такую специальность. Возможно… мне трудно с этим поспорить. Во всяком случае лично я всегда боялся сойти с ума.
Мы услышали разговор двух мужчин, сидящих на диванчике:
– Значит, берешь гуталин… знаешь, что такое гуталин?