Сейчас всё чаще звучит старческий скрип Амстердама

Сейчас всё чаще звучит старческий скрип Амстердама … И нет на таком скрипе согнутой спины, и нет на нем застывшей улыбки, оставленной безразличной судьбой, есть только этажи и, может быть, музыка… Нет силы, нет воздуха, нет света, нет тьмы… Но нет в жизни и зла, потому что, кроме страха иненавсти, ничего нет…» И он рассмеялся. У него просто перехватило горло. «Смерть есть, но только не на улице, а на улце смети. Ну конечно же,этот универсум был кладбищем. Такой же большой помойкой, как помойка во дворе того ресторанаГде о огда-то брл это нежное выражение «смети»… Так что у смерти были человеческие черты. А вот у человека были лица. А вот лица были у того всего. Потому что у страха было лицо. И потом… Раньше, с другой стороны, было похоже. «У смерти есть усы». Точно. А потом… И я понял, что это называется Бог. Значит, с другой стороны, он просто помер. Так ему и надо. И мне тоже. Мне надо взять себя в руки, я же теперь и есть Бог». Да, это так. Однако даже при понимании этой простой истины не было ни радости, ни просветления. «На цыпочках», «как кот», «на пятки».