Любовь к «женатику» - куча проблем. Семья – это не только «досадное препятствие». Даже если между ними нет страстных чувств, союз может быть крепким и устраивать обе стороны. Но – мы не всегда властны над своим сердцем и влюбляемся не по анкетным данным
А мысли – давно доказано – материализуются. Возможно, вещи, хранящие нашу энергетику, способны оказывать магическое воздействие на окружающих. Не случайно же, столько веков живут приворотные амулеты…
Временами Ольге казалось, что ее нет вовсе. Что она – это не она, а одно сплошное сердце, ничем не защищенное, готовое съежиться даже от недоброго взгляда, к тому же стучащее так громко, что способно заглушить звуки города вокруг нее. Сердце ей даже мешало – она не могла ничего расслышать вокруг себя. Вот так она и плыла – ничего не слыша, кроме гулкого набата, ничего не чувствуя, кроме сотрясающей тело, пульсации. Нет, это определенно любовь. Стас заставил забыть ее обо всем на свете, утратить способность выживать и даже ориентироваться в пространстве, состоящем из одних острых углов.
Не просто роман
Временами Ольге казалось, что ее нет вовсе. Что она – это не она, а одно сплошное сердце, ничем не защищенное, готовое съежиться даже от недоброго взгляда, к тому же стучащее так громко, что способно заглушить звуки города вокруг нее. Сердце ей даже мешало – она не могла ничего расслышать вокруг себя. Вот так она и плыла – ничего не слыша, кроме гулкого набата, ничего не чувствуя, кроме сотрясающей тело, пульсации. Нет, это определенно любовь. Стас заставил забыть ее обо всем на свете, утратить способность выживать и даже ориентироваться в пространстве, состоящем из одних острых углов.
Стас был лучшим из мужчин. Она поняла это очень быстро – едва увидела его на стертой теперь из памяти - вечеринке: подруга пригласила отметить окончание летнего сезона. Их забыли познакомить в суете того праздника: усталые, замотанные люди пытаются украсить обочины беговой дорожки своей жизни.
Дела не отпускали его ни на минуту: все время звонил телефон, и поэтому случайные собеседники, разочарованные, уходили. В какой-то момент они оказались рядом. Точнее, он попросту наткнулся на нее, продолжая с кем-то говорить, энергично ставя в воздухе знаки препинания свободной рукой. Она, от неожиданности, ляпнула:
-Давайте потанцуем!
Его брови взлетели вверх, а в глазах отразилось веселое изумление. Мобильник тоже онемел или оглох от неожиданной Ольгиной напористости. И они действительно танцевали, пробиваясь сквозь густой туман недоуменных взглядов и возмущенного шепота, игнорируя призывные мелодии сотика. А когда сели на низкие кресла с бокалами вина, пахнущими забытым отпуском, Стас совсем выключил надоедливый аппарат.
Подружка Ольги, хозяйка вечеринки, подкараулила ее, шмыгнув за ней в ванную комнату, и на одном выдохе прошептала:
-Он женат! – Показывая при этом руками безальтернативный крест.
Тогда Ольга сбежала, не дожидаясь полуночи и не оставив даже туфельки на ступеньках.
Сгореть или просто согреться?
Но Стас нашел ее. Он всегда находил то, что ему нужно. Оказалось, она забыла забрать у него свою зажигалку. В самом деле, забыла, спохватилась на улице, но не возвращаться же. В этот вечер они сидели в маленьком ресторанчике и пили коктейль через трубочку с каким-то чудным названием, но здорово ударяющим в голову. И слова вязли у Ольги во рту, а терпкая горечь напитка отзывалась в мозгу словом: «женат».
Стас ничего не рассказывал о себе и не о себе тоже. Он просто смотрел на нее через пламя свечи, разделявшей их, как огненное зарубежье. И Ольге стало казаться, что она всегда сидела и смотрела в эти глаза с язычками пламени.
-Можно поехать ко мне на дачу, - просто сказал Стас, и, подумав, добавил, - если хочешь…
Она знала, что соглашаться нельзя, горьковатый вкус коктейля предостерегал ее от безрассудных шагов. Украдкой она достала из сумки монетку: «…если решка…» - Ольга верила в магию предметов, считая их материализованными чувствами. Монетка разрешила ехать со Стасом хоть на край света.
…Больше всего Ольге нравилось лежать на бежевом ковре, похожим на большую шкуру таинственного зверя, и смотреть на огонь в камине. Если постараться, то можно повернуть голову так, что глаза Стаса окажутся за огненной вуалью. Хотя стоит ли, если в глазах полыхает такой огонь, от которого плавятся все ее страхи. В общем-то, страх один, но справиться с ним почти невозможно: Ольга боится, что завтра начнется обычная жизнь. Стас сказал:
-Я женат, малыш, и это печальная данность. Ты можешь в любой момент уйти – вернуться к обычной жизни.
Помечено, значит - моё!
Подумав, она решила найти дорожку к спасению. Как Мальчик-с-Пальчик в сказке помечал дорогу, бросая горошины, так и Ольга надеялась помочь себе, рассеивая по пространству их любви, маленькие знаки, Ольгиного существования в жизни Стаса.
Домработница Марья Сергеевна собрала целую коллекцию пуговиц, сережек, одиноких перчаток, похожих на лягушачью шкурку, скинутую Василисой Прекрасной. Она давно была в доме Стаса и могла почувствовать присутствие чужака даже без вещественных доказательств. Марья Сергеевна была не просто добросовестной работницей, в ней было то, что называют преданностью. Она считала своим долгом стоять на страже интересов семьи.
Вот только семья Стаса в представлении Марьи Сергеевны таковой не являлась. Жена его была дамой умной, стильной и деятельной. Но на роль хранительницы очага не годилась. Марья Сергеевна никогда ни с кем не делилась страшной догадкой, но была уверена, что жена не любит Стаса. Те, кто знал и гордячку жену, и Стаса давно, поговаривали, что брак этот, скорее, был коммерческим предприятием. Вроде как договорились жить вместе – и живут, но, ничем не обязаны друг другу. Каждый деньги зарабатывает собственным способом. Хорошо зарабатывают, тем самым еще раз подчеркивая свою независимость, друг от друга.
Надежда в минусе
Подавая по утрам завтрак Стасу, ночевавшему на даче – жена его почти не приезжала сюда даже летом, - Марья Сергеевна замечала чудесные перемены в своем хозяине – маска мужчины, «которому надо все успеть», внезапно исчезала, и открывалось новое лицо человека, безмятежно ожидающего чуда. И эти метаморфозы совпали по времени с появлением странных предметов в доме. Вот отчего Марья Сергеевна страстно хотела, чтобы место хозяйки в доме заняла забывчивая девушка, теряющая свои безделушки. Но, как страж интересов семьи, Марья Сергеевна эти находки старательно прятала.
…Ольга презирала себя за тот поступок. Все было совсем не в ее стиле. Она ни за что не легла бы в постель, не сняв макияж, никогда не выбрала бы такую грубо-лиловую помаду и уж проследила бы, чтобы она не осталась на подушке чужого мужа. Все это проделала не она, а совсем другая женщина, та, что приняла правильное, но страшное решение.
В тот вечер Ольга последний раз приехала в дом с камином. Она знала, что выгнать из себя, как злого духа, любовь к Стасу ей не удастся. Но она может увезти ее с собой куда-нибудь далеко. Например, из Кемерово - в Новосибирск. И там, без огня камина, глаз, греющих и обжигающих, любовь ее замерзнет, или, хотя бы, впадет в спячку. И Ольга вместе с ней. Ей самой было тяжело и страшно, что она придумала это, но по-другому – она была уверена – нельзя: чужие подушки, чужая семейная кровать. С каждым разом эта тяжесть давила все сильнее и сильнее.
Словно, почувствовав что-то, Стас в тот вечер был так пронзительно нежен, что Ольга испугалась – не пропала бы ее железная решимость. Этот безвольный страх и толкнул ее на глупую выходку – она начертила на шелковой бирюзовой наволочке омерзительной помадой тоскливо-чернильную черту: тире или минус. Стас минус Оля…
И кружится былое в темноте…
…Коллектив новосибирского филиала крупной энергетической компании был взбудоражен авралом и слухами. Внепланово наводили чистоту – что очень естественно перед Новым годом. Одновременно наводили справки о грядущих переменах, нежелательных для конторы, привыкшей к размеренной жизни. Ожидали нового директора: то ли из Москвы, где находилось основное руководство компании, то ли еще откуда – толком никто не знал.
Ольга не особо вникала в кулуарные разговоры. Ей нововведения грозили только одним – дополнительной работой. Она и так уже третий день сидит до ночи за аналитической справкой. Как ей анализировать работу за последние три года, если она только год работает в этой фирме? Но это даже лучше, когда работы – под завязку. Зимой она задерживается допоздна потому, что дома у нее жуткая стужа. Попав в эту квартирку в старом доме на Красном проспекте, Ольга сразу определила, что во-он там был раньше камин. В какие-то незапамятные времена. Но теперь его нет, и огня в нем тоже. Еще раньше, до зимы, было пыльное, невеселое, закованное в асфальт, лето. И вот сейчас, зимой, надо искать сильнодействующие средства от тоски. Музеи и театр уже не спасают.
Между тем, по коридорам прошелестела-таки новость: «приехал, приехал…» Ольгу вызвала секретарь почему-то громкой связью и таким взволнованным голосом, что все в офисе решили – не иначе воздушная тревога. Девушку провожали сочувственными взглядами – будто она пошла на эшафот. Ольга собрала листочки с таблицами и схемами и, как всегда, неслышно заскользила по коридору.
Необычно нарядная и сверх меры встревоженная секретарша кивком скомандовала: в кабинет. Ольга приняла стойку и открыла дверь. За столом сидел нестарый еще мужчинка в сером пиджаке. Он поднял лицо с безадресно-ободряющей улыбкой. Но…вдруг его брови стремительно взлетели вверх, а из Ольгиных рук на ковер посыпались листки с таблицами…
Нет чужого лица
Стас с Ольгой сидели в маленьком кафе, не замечая суеты и щебетания тинейджеров вокруг.
-Развелся. Это было давно решенным шагом. Долго искал тебя, - он протянул руку к ее ладошке, сжимающей бокал с шампанским, - ты почему так внезапно сбежала?
Ольга покраснела, словно в детском саду, когда ее отчитывала воспитательница. Но объяснять ничего не стала – и так все понятно.
Стас обживался в Новосибирске вместе с Марьей Сергеевной. Ольгу невероятно обрадовало, что в новой квартире Стаса нет камина, бежевого ковра и до неприличия семейной кровати. Его жилище больше походило на офис и не имело никакого лица – чужого Ольге лица.
Марья Сергеевна – высокая и совсем не старая дама с суровым взглядом – почти не глядела на Ольгу. Но только Стас куда-то отлучился, она молча вручила ей какой-то пакет. Девушка с изумлением заглянула в него. Там лежали, «старательно потерянные» ею когда-то, разные безделицы – вещественные знаки невещественных отношений.
Ольга удивленно взглянула на Марью Сергеевну – та понимающе кивнула. И они улыбнулись друг другу как давние сообщницы.
Людмила Солнцева