После нескольких глотков я почувствовал облегчение, но почти тут же, скрутило живот. Тугой комок ринулся снизу вверх...

После нескольких глотков я почувствовал облегчение, но почти тут же, скрутило живот. Тугой комок ринулся снизу вверх, и меня мучительно стошнило. Отблевавшись я поднял глаза на 'добродетеля', борясь с головокружением. Тот с озадаченным видом почесал в затылке, а потом махнул рукой солдатам. Меня осторожно подняли и, поддерживая с двух сторон, на подгибающихся ногах поволокли к подъехавшей телеге. Уложили на свежее сено, подоткнув под голову свернутую шинель. Седоусый дядькасанитар хлопнул ездового по плечу, и телега двинулась с места. От резкого рывка, у меня в голове будто разорвалась граната, и я вновь потерял сознание.
Тепло, светло и мухи не кусают. Тюфячок удобный, подушечка мягонькая, чистота и больницей пахнет.
Хорошо, что я в лазарете. Есть время разобраться в ситуации и в себе, благо оглушенного и контуженого бедняжку прапорщика никто не беспокоит.
Полковой врач – забавный дедуля профессорского вида, с бородкой и в пенсне, осмотрев меня, определил контузию средней тяжести и предложил погостить недельку. Общались мы с ним при помощи карандаша и тетрадки. Он писал вопрос – я отвечал. Расстались весьма довольные друг другом.
Офицерский лазарет – просторная светлая комната, со скромным интерьером – беленые стены, печка, образа в красном углу, простая и добротная мебель. Прекрасное место для медитаций.
Личность Александра фон Аша, тихо и незаметно угасла во мне, оставив лишь воспоминания, с помощью которых я и пытался понять, что же со мной, в конце концов, произошло.