Постепенно помехи и посторонние шумы в голове стабилизировались и пошли на убыль. Процесс ощущался както вроде настройки ...

Постепенно помехи и посторонние шумы в голове стабилизировались и пошли на убыль. Процесс ощущался както вроде настройки телевизора.
Я немного освоился в новой ситуации и смог, наконец, двинуться. Приподнял правую руку и поднес ее к лицу.
В исцарапанном кулаке, зажат смятый комок глины. Разжал пальцы, пошевелил ими.
Вроде всё фунициклирует. Вставать надо, если получится, конечно.
С трудом, приподнявшись на локтях, обнаружил, что лежу на дне старой воронки с осыпавшимися краями. Внимательно осмотрел нижнюю часть тела – перетянутый ремнем живот в оборванном кителе, вытянутые ноги в разодранных бриджах и высоких яловых сапогах.
Мои исследования были прерваны появлением целой группы лиц в, несомненно, русской военной форме: фуражки, гимнастерки, скатки через плечо, заправленные концами в котелок. Означенные лица удивленно меня разглядывали, качая головами, бурно чтото обсуждали и оживленно жестикулировали. Однако звенящий гул в ушах создавал полный эффект немого кино.
Меня оглушило – вот ничего и не слышу, догадался я.
Наконец дискуссия была прервана тем, что двое солдат спрыгнули в воронку, и аккуратно подхватив меня под руки, приподняли и подтащили к краю. Другая пара не менее аккуратно приняла меня наверху.
Судя по всему, походная колонна с пополнением попала по артобстрел. На дороге виднелось несколько свежих воронок, лежали раненые и убитые. Солдаты бережно посадили меня на землю, нахлобучили на голову фуражку. Один из солдат присев передо мной на корточки чтото говорил.
– Я ничего не слышу, меня оглушило – с трудом разлепив спекшиеся губы, проговорил я.
Собеседник закивал. Потом словно встрепенувшись, отстегнув от пояса фляжку, открутил пробку и протянул мне. Тут на сцене появилось новое действующее лицо – пожилой седоусый дядька в фуражке с красным крестом над кокардой, медицинской сумкой через плечо и белой повязкой санитара на рукаве. Санитар чтото спросил, но сразу несколько человек ему ответили. Он кивнул, задумчиво глянул на меня, расправил левой рукой свои пышные усы, а потом забрал у сердобольного солдатика из рук флягу и, придерживая меня одной рукой за плечо, стал поить.