В давние времена люди осеняли крестом то, что хотели посвятить Христу. Здесь есть глубокий смысл — надо лишь возвысить это от детского понимания до духовного. Мы уже говорили о том, что всякое надлежащее исполнение профессии, всякий настоящий разговор, всякая истовая молитва — это прохождение через смерть к воскресению ("Die Christengemeinschaft", Mдrzheft 1927). Но бывает и так, что "ложиться костьми" в профессиональной деятельности вправду означает "простираться на ней", "приковывать себя к ней", целиком и полностью, а стало быть, становиться поистине распятым. Профессиональная деятельность будет тем успешней, чем шире мы как бы раскинем над нею крест Христов и предадимся ему. Решение пригвоздиться к кресту — в большом и малом — должно принимать постоянно. Только так жизнь действительно будет отмечена печатью Христовой. Мы здесь пока что начинающие. Но мы узнаем: горний мир терпелив к нам и помогает нашему продвижению вперед. Нужно вновь и вновь говорить "да!" царскому знаку Христа на земле — кресту. Эту волю простереться и пригвоздиться необходимо постоянно обновлять. Это и есть любовь. Сам Отец мира и есть крест. Так Он изображается иногда на древних распятиях — позади Христа.
Это Его деяние по высочайшей воле Отца мира может проникнуть и в нашу повседневную жизнь. Чем дольше мы так живем, тем глубже понимаем христианство. Все предыдущее — лишь приготовление. Можно сказать, что в подобных мыслях возвещается еще более великое христианство. Оно будет более великим в двояком смысле. Крест Христов будет увиден в его сокровеннейшей глубине и проникнет повсюду, в каждый поступок. В этом — зародыш как новой "догматики", так и новой "этики".
Если Будда заповедал своим ученикам преодолеть привязанность к земному, то в Христе происходит свободное самопригвождение к кресту мира.