Может статься, что кое-кто из читателей, пробежав эти строки, негодующе обрушится

платой гонорара, начальник управления посулил прислать внеплановую ревизию. И хотя главбух по-прежнему не чуяла за собой грехов, она опять потянулась за валерьянкой. Надо ли описывать, какой вздох облегчения пронесся по гулким коридорам ДНТ, когда стало известно, что Бабаханов ушел из министерства финансов?! Впрочем, этот вздох быстро перерос в шквальную панику: пришла депеша, что Бабаханов перебрался из министерства финансов на пост заместителя министра культуры. — Амба! — гробовым голосом произнес дирек ­ тор дома.— Ждите теперь собрания сочинений... Не прошло и квартала, как новый зам. министра потребовал директора ДНТ к себе — ему теперь было как-то неловко спускаться в низовую инстанцию. Состоялся примерно такой диалог: — В свое время я дал вам пьесу «Гоншу»... — Да, помнится, мы за нее заплатили семьсот рублей. — Фи!— с роскошной небрежностью отмахнулся зам. министра.—Вспомните лучше, что в ней говорилось о пережитках старого. А потом я принес пьесу «Слава»... — Да, помнится, мы за нее дали пятьсот рублей. — Что это вы все время сбиваетесь с искусства на деньги? — Я просто думаю об искусстве, которое требует жертв. — Кого вы имеете в виду?—с подозрением спросил зам. министра.— Впрочем, вернемся к нашей «Славе». Итак, в ней говорилось о ростках нового. Процедив свое предыдущее творчество, я решил подняться на более высокую ступень. Вот, извольте, новая пьеса «Мы возвращаемся на родину». Здесь уже с пережитками старого борются ростки нового. Впечатляющий трехактный конфликт! — Если конфликт впечатляет,— лакированным голосом сказал директор,— почему бы его не предложить профессиональной сцене? — Профессиональная сцена подчиняется другому заму,— быстро отпарировал Бабаханов, давая понять, что пути для отступления отрезаны. — Сколько? —пролепетал директор. — Две тысячи. — Слушаюсь и повинуюсь,— потерянно сказал директор, прикидывая в уме кассовую наличность. на дирек ­