– Мы сегодня вступили в армию к нашему всеми уважаемому магу, – начал гневную триаду Жан. – Решили долго не ждать, поэтому сразу отправились сюда. Прибыв на место, спросили, где здесь можно расположиться и получить противоядие. Только вот этот, с позволения сказать, служивый говорит, будто никакого противоядия у него нету, вообще нечего нам здесь делать. Мол, лучше домой ступайте, пока целы.
– Я так не… – незадачливый страж попытался оправдаться, но клинок вновь напомнил о себе.
– Ясно. Вообще-то он служит под моим командованием, поэтому уверяю вас, он не изменник короны. А вот за невыполнение инструкций, данных ему по отношении ко всем вновь прибывшим, его ждет суровое наказание. Можете отпустить его. Пройдемте за мной, я выдам вам противоядие, заодно поселю вас в свободный шатер.
Жан убрал стилет от горла понурившегося стражника, понявшего, какими неприятностями ему грозит все произошедшее. Бернандель, убрав кинжал, подошел с напарниками к десятнику. Тот оценивающе на них посмотрел, затем, хмыкнув, развернулся, ничего не сказав, он направился в сторону, откуда пришел. Новобранцам ничего не оставалось, кроме как последовать за ним. Солдаты, пришедшие со своим командиром на выручку собрату, их сопровождать не стали, после инцидента разойдясь по своим постам.
Вскоре их сопровождающий замедлил шаг. Подойдя к одному из шатров, десятник показал им на него рукой.
– Вот здесь вы будете жить.
– Одни? – несказанно удивился Колин. Шатер такого типа был рассчитан на двадцать человек.
– Да. Мы их заранее установили, не зная, сколько будет новобранцев, поэтому осталось несколько свободных.
К десятнику подбежал солдат, молча отдал ему три маленьких сосуда, после чего, так же не произнеся ни слова, убежал обратно.
– Вот, как раз ваше противоядие подоспело. Держите. Повезло вам.
– Почему? – удивился Вирт, выпив горькую жидкость.
– Приди вы сюда завтра, про противоядие могли бы забыть.
– Оно у вас закончилось? – ужаснулся Уортимер. – Я думал, количество противоядия должно быть равным количеству яда, – ему не хотелось думать, что произошло бы, приди они сюда завтра, а ведь решение выдвинуться сегодня было совершенно спонтанным.
– Нет, противоядие еще есть, но мы уже завтра утром выдвигаемся. Поэтому от всего ненужного нам в походе, включая и его, мы просто избавимся.
– Выдвигаемся уже завтра? – изумился Жан. – Я слышал, набор будет проводиться еще около недели.
– Да, изначально так собирались сделать. Но необходимое количество людей мы уже набрали, поэтому нет смысла ждать. Чем дольше медлим, тем больше шансов у Гринберга выстоять, – сказал десятник важным тоном.
– Это да, – не стал спорить Вирт.
– Располагайтесь пока. Скоро ужин, так что вы еще и поесть сегодня успеете.
Командир их покинул. Покидав свои вещи на пол, Колин и Гаспар тут же разлеглись на полу. Жан же ходил из стороны в сторону, прижав руку, согнутую в локте, к подбородку. Было видно, он лихорадочно о чем-то размышляет.
– О чем думаешь? – наконец не выдержал Уортимер.
– Да так. Слишком много нестыковок. Необходимо лучше во всем разобраться.
– Ну, думать это твоя обязанность, нас же наняли для грубой силы. Поэтому я собираюсь вздремнуть, – повернувшись на бок, произнес Гаспар.
Так они провели весь остаток дня. Вечером перекусив, они легли спать.
Наутро были сборы. Лагерь спешно снимался с длительной стоянки. Троица в этом деле никакого участия не принимала, поэтому у нее было свободное время посмотреть на своих будущих сослуживцев. Надо сказать, не зря писарь, принимавший их, так воротил нос. Было от чего. По всем новобранцам мага плакала темница. Везде вспыхивали ссоры, драки. Отовсюду слышалась брань. Бедные стражи только успевали, что бегать разнимать вновь начавшиеся ссоры, стараясь самим остаться в них живыми.
– Что вылупился? – послышалось невдалеке от сидевшей троицы.
– Какие-то проблемы? – вторил ему другой голос.
Колин лениво повернулся понаблюдать начинающуюся потасовку. В этот раз она обещала стать интересней. Отношения собирались выяснять два здоровых бугая с лицами, явно обиженными интеллектом. Но не это было главное. Видимо, они прибыли сюда уже довольно давно, поэтому успели набрать себе помощников. У одного за спиной Уортимер насчитал одиннадцать сподвижников, у другого девять. Бугаи стояли, упершись лоб в лоб, словно быки.
– Думаешь, ты круче меня, раз набрал себе кучу шестерок?
– Кто бы говорил. Вон те девочки, пляшущие за тобой, и есть твои люди? Ты у них, видно, главная девка, – заржал другой.
– Ну, падла, держись, – бугай ударил своего оппонента головой в нос.
– Мочи их, мужики! – прокричал один из сподвижников покалеченного лидера.
Началась драка, вернее это стоило назвать сварой, так как били здесь все и вся, без разбору. Зачастую по неосторожности даже своих.
– Фауд, разберись, – неожиданно раздался повелительный голос. – Убей всех, дабы остальным неповадно было.
Это говорил высокий поджарый темноволосый человек, подъехавший на черном скакуне, в нем Уортимер узнал Идеокрития. Сопровождаем он был лысым, тощим, с изуродованным перекошенным лицом человеком. Хотя человека он напоминал очень отдаленно. Субъект был раздет по пояс, поэтому у него были видны выпирающие кости, которые скрывала тонкая пленка кожи.
Видимо, это к нему обращался всадник, так как этот дистрофичного вида человек с необычайной скоростью ломанулся к месту схватки. К тому времени там на ногах осталось стоять чуть больше половины бойцов.
Подбежав к первому, Фауд, ни секунды не мешкая, полоснул того рукой по горлу, вырвав гортань. Это было проделано с такой легкостью, что в рядах дерущихся новобранцев повисло молчание, вызванное шоком от увиденного. Только прислужник Идеокрития не думал останавливаться, он нанес прямой в грудь следующему, стоящему рядом с ним человеку. Послышался звук удара, сопровождаемый хрустом костей. Новобранец отлетел на добрых пару метров. Было понятно, он умер еще в полете. На третьего тварь, по-другому это лысое нечто Уортимер назвать не мог, просто запрыгнула, повалив того наземь, после чего перегрызла ему горло, упиваясь кровью.
Тут опомнились все остальные. Один, подбежав к Фауду, воткнул тому нож в бок, надеясь пробить селезенку. Слуга мага громко зарычал, оторвавшись от поедания предыдущего убитого, чтобы обратить внимание на вновь прибывшего. Головорез отпрыгнул от твари, стараясь избежать возможного удара, но его не последовало. Изуродованный лишь вынул из бока нож. Вместо крови на землю капнуло пару капель черной слизи. Рана моментально затянулась. Повертев оружие, будто он его впервые видит, лысый метнул его в ретивого бандита, попав тому прямо в незащищенное доспехами сердце.
Поняв, что дело тут не чисто, оставшиеся попытались сбежать. Тварь погналась за ними.
– Не выпускать их, – прокричал Идеокритий всем собравшимся.
За это время образовался огромный круг, как из новобранцев, так и из солдат. Все решили посмотреть на начавшуюся схватку двух авторитетов, а стали свидетелями побоища. Никто ослушаться приказа не решился, поэтому пытавшихся выбраться зачинщиков беспредела тут же отбрасывали обратно, опасаясь, как бы сумасшедший убийца мага их не задел.
Это была кровавая бойня. Тварь практически не реагировала на удары оружием, поэтому она просто методично убивала всех, кого ей приказали, попутно утоляя ими голод. Наблюдая за всем происходящим, Колин отметил острый ряд зубов, будто у пираньи, которыми тварь очень сноровисто разрывала свои жертвы. Помимо этого, выделялись неестественные для человека глаза, они были абсолютно черными, без белков и зрачков.
Когда со всеми было покончено, Фауд вернулся к своему месту, возле лошади хозяина. После всего здесь произошедшего он даже не запыхался. Единственное, что напоминало о его участии в схватке, это чужая кровь, покрывавшая его с ног до головы.
Висело напряженное молчание. Никто не решался шевельнуться, а некоторые даже боялись теперь дышать.
– Надеюсь, все запомнят этот урок! – гарцуя на коне, громогласно начал Идеокритий. – Вы согласились вступить в мои ряды добровольно. Теперь же, до окончания нашей кампании, вы мои люди, поэтому я не потерплю среди вас драк или иных выяснений отношений. Если кому-то будет не понятно, Фауд всегда готов будет объяснить наглецам, в чем они неправы.
Добрая половина новобранцев от упоминания имени монстра вздрогнула. Лица у всех стали бледными. Сейчас каждый из бандитов жалел о своем вступлении в эту армию.
– Ну, раз все понятно, – продолжил маг, – тогда заканчиваем сборы и выдвигаемся. Обозы с провизией ушли два часа назад, поэтому нам придется поторопиться, чтобы их догнать. На этом все.
Развернув своего коня в сторону палатки десятника, он направился к нему. Слуга последовал за ним, словно собачка на привязи. Он бежал, сильно сгорбившись, практически припадая руками к земле.
– Ну, что обо всем этом скажете? – нарушил молчание Жан.
– Да тут и говорить особо не о чем. Этот Фауд явно не человек, даже если изначально им родился. Не может в таком теле быть такая сила, – уже который раз за день натачивая свой меч, ответил Гаспар.
– Я не о нем, а о маге спрашиваю. Могу предположить, его специализация демонология, но это лишь предположения, необходимо узнать все точно.
– Слишком не высовывайся, а то разделишь участь вон тех бедолаг, – кивнув на оставшиеся бесхозно лежать трупы, предупредил напарника Колин.
– Не дурак, прекрасно понимаю. Именно потому к магу постараюсь не соваться, буду работать с солдатами, глядишь, чего дельного скажут.
– Дерзай, может, чего интересного узнаешь, – приободрил его Уортимер.
Вскоре новоиспеченная армия Идеокрития выдвинулась в путь. Новобранцев было порядка двух сотен, точно Уортимер не знал, а считать их ему было лень. Все равно пара десятков человек против пяти тысяч защитников крепости вряд ли могла хоть чем-то помочь. Солдат же было двадцать семь, так сказал им Бернандель, неизвестно каким образом об этом разнюхавший. Еще он поведал один интересный факт. Оказывается, главным у них был десятник, встречавший их. Ему подчинялись все служивые, сопровождающие их, он же – только магу.
В отличие от отморозков, вступивших недавно в армию, солдаты были полностью экипированы как броней, так и оружием. У каждого из них был одноручный меч с щитом, а тело защищала бригантина[5]. На их фоне новобранцы выглядели мелким жульем. Они даже не походили на роль ополченцев. Защиты ни у кого, кроме Колина с командой, не было. С клинками обстояла похожая ситуация. Практически у всех были ножи, излюбленное оружие грабителей и убийц, только вот на войне оно мало чем могло помочь. Мечи Уортимер заметил лишь у нескольких человек.
По условиям контракта, как говорил писарь, их обязаны были кроме еды обеспечить оружием и доспехами, только ничего подобного не наблюдалось. Оставалась вероятность того, что все это находится в обозах, уехавших раньше, но наемник в этом сильно сомневался.
Жан ни на секунду не оставался с ними в компании во время движения колонны, исчезая в одном месте, появляясь в другом. Он нигде подолгу не задерживался, стараясь узнать как можно больше сведений о маге, попутно слушая все, о чем говорят новобранцы.
Так они прошли больше половины дня, прежде чем впереди показался наспех разбитый привал, где на пяти кострах кашевары уже заканчивали готовить для армии еду.
– Разбиться на четыре группы. Вы, отсюда досюда, – придя на место привала, тут же начал распоряжаться десятник. – С сегодняшнего дня и до конца службы будете первой группой. Вы, с тебя и вон по того со шрамом на лице, вторая группа.
Таким вот нехитрым способом десятник разбил на глаз всех новобранцев на четыре части. Разведчики от Хайма попали в четвертую группу.
– Теперь подходите к котелкам за едой. Слева направо, первый для первой группы, второй для второй и так далее. Если кто чего не понял, подойдите ко мне, я вам эти нехитрые вещи кулаками в голову вобью. Нет желающих? Значит все понятно. Тогда приступить к еде, на привал у нас полчаса.
Он развернулся, направившись к магу. Лишь только инструктаж закончился, многие ломанулись к котелкам, намереваясь получить еду первыми. Они опасались, что последним может ее не достаться, поэтому вскоре возле кашеваров обещала образоваться куча мала, грозящая смести их вместе с немаленькими котелками.
– Ах да, совсем забыл сказать, – словно опомнившись, хлопнул себя по лбу десятник. – Просьба соблюдать правила приличия. Особо не толкаться. Подходить за едой по одному человеку, нам давка тут не нужна. Господин Идеокритий будет за вами наблюдать. Незавидная участь ждет тех солдат, которые, как ему покажется, будут позорить честь его армии.
Хищно улыбнувшись всем на прощание, десятник ушел. Пылкости у всех разом поубавилось. Теперь никто не торопился подходить за едой, словно это стало приравнено к смертной казни.