Баня в жизни русского человека всегда играла настолько важную роль, что в древних летописях X—XII веков, в которых рассказывается о нравах «русичей», сплошь и рядом мы находим упоминания о «мыльнях». Бани назывались «мыльнями», «мовницами», «мовью», «влазнями» и «мовнями».
Еще в договоре с Византией (относится к 907 году) русичи специально оговаривали, что русские послы, прибывшие в Константинополь, будут «творити мовь» когда только захотят. Бани упоминаются и в «Повести временных лет» (945 год), и в уставе Киево-Печерского монастыря (966 год).
В те давние времена монахи Киево-Печерской лавры были очень сведущи в вопросах медицины, поскольку они имели возможность читать труды древнегреческих медиков, а именно греческая медицина впервые обратила внимание на пользу парной бани.
Стремясь проверить полученные сведения, монахи стали строить бани и наблюдать за тем целебным эффектом, который они производили на больных и «страждущих». Когда лечебные свойства бань были полностью подтверждены, при банях стали устраивать что-то вроде больниц, и такие бани назывались уже «заведениями для немогущих». Это были, вероятно, самые первые лечебницы на Руси.
Русскую баню не сравнить ни с европейскими, ни с азиатскими купальнями. Русская баня, в отличие от них, гораздо сильнее воздействует своим жаром. Непременный атрибут русской бани – березовый веник – хлещет разгоряченные тела во всю мощь. Кажется, что это не баня, а пытка.
