Наш век – это, по сути, век абсурда...
Философия абсурда непосредственно изложена у Ницше, поскольку его нигилизм – это тот корень, из которого выросло дерево абсурдизма. У Ницше мы можем вычитать всю эту философию, а у его старшего современника, Достоевского, мы встречаем описание ее ужасающих последствий, которых Ницше, слепой к Христианской Истине, не смог предвидеть...
Откровение абсурдизма выплеснулось в двух шокирующих фразах Ницше, столь часто цитируемых: “Бог мертв”, – что означает попросту, что мертва вера в Бога в сердцах современных людей; и “Истины не существует”, означающей, что человечество оставило Истину, открытую ему Богом, на которой некогда была основана европейская мысль и общественные учреждения.
Оба утверждения верны в отношении атеистов и сатанистов, которые свидетельствуют, что они довольны и даже счастливы от отсутствия веры или отвержения Истины. В той же мере это верно в отношении менее претенциозного большинства, у которого ощущение духовной реальности просто испарилось, что выражается в равнодушии к этой реальности или же во множестве лжерелигий, за которыми скрывается равнодушие к Истине. Но даже среди все уменьшающегося меньшинства верующих (тающего как внешне, так и внутренне), для которого мир иной более реален, нежели мир сей, – даже над ними тяготеет “смерть Бога” и делает для них мир чуждым и странным.
Ницше в своей “Воле к власти” кратко выразил смысл нигилизма: “Что значит нигилизм? – То, что наивысшие ценности теряют свою ценность. Нет цели. Нет ответа на вопрос: “Почему?”.
Только христианский Бог – одновременно всесилен и всемилостив, только христианский Бог, по Своей любви, обещал людям бессмертие и Своей властью приготовил Царство, в котором воскрешенные из мертвых будут жить в Боге как боги. И этот Бог и Его обетование кажется столь невероятным для обычного человеческого разумения, что человек, уверовавший в Него и затем отрекшийся от Него, никогда не сможет поверить ни во что сколько-нибудь достойное. Мир, из которого уходит такой Бог, человек, в котором погасла такая надежда, – “абсурдны” с точки зрения тех, кто пережил это разочарование...
“Бог мертв”, “Истины не существует” – обе фразы представляют собой откровение об абсурдности мира, в центре которого нет больше Бога, в сердцевине которого – ничто. Но именно здесь, в самом сердце абсурдизма, наиболее очевидна его зависимость от Христианства. Одним из главных положений христианской доктрины является creatio ex nihilo: творение мира Богом не из Себя Самого, не из предсуществовавшей материи, но из ничто. Не понимая этого принципа, абсурдист свидетельствует о его истинности, извращая и пародируя его, пытаясь аннигилировать творение, возвращает мир в то самое ничто, из которого в начале Бог вызвал его...
Очень характерно, что Ницше в том же абзаце, где мы из уст сумасшедшего впервые слышим: “Бог умер”, изображает все мироощущение абсурдистского искусства:
“Мы убили Его (Бога), я и ты! Мы все убийцы Бога! Но как мы сделали это? Можем ли мы выпить море? Где мы взяли такую губку, чтобы стереть горизонт? Что сделали, когда отвязали эту землю от солнца? Куда она теперь летит? Куда мы летим? Прочь от всех солнц? И не летим ли мы всегда кувырком? Назад, вбок, вперед, во всех направлениях? И существует ли еще верх и низ? Не блуждаем ли мы в бесконечном ничто? Не дышит ли нам в лицо пустота? Не стало ли холодней? Не густеет ли ночь, все более и более темная?”
Таков абсурдный пейзаж, – пейзаж, где нет ни верха, ни низа, ни правды, ни лжи, ни правого, ни виноватого, потому что утрачен общепризнанный ориентир. Другое, более непосредственное и личное, выражение откровения абсурдизма нашло в отчаянном восклицании Ивана Карамазова: “Если бессмертия нет, то все позволено”.
Некоторым это может показаться криком освобождения, но всякий, кто глубоко размышлял над тем, что такое смерть, или на своем опыте столкнулся с реальным ощущением личной неминуемой кончины, знает об этом...
Самый смысл человеческой жизни зависит от того, правильно или ложно учение о бессмертии человека...
Достоевский был совершенно прав, отдавая человеческому бессмертию центральное место в своем личном христианском мировоззрении. Если человек в конце концов превратится в ничто, тогда, если рассуждать серьезно, совершенно неважно, что он делает в этой жизни, поскольку ни один из его поступков не имеет в конечном итоге смысла, и все разговоры о том, чтобы “воспользоваться жизнью на все сто процентов”, пустые и тщетные. Абсолютно верно, что если “бессмертия нет”, то мир абсурден и “все позволено”, и не стоит ничего делать вообще: пыль смерти сдувает всякую радость и осушает всякую слезу, поскольку они не нужны. Действительно, лучше бы такому миру не существовать. Ничто в этом мире – ни любовь, ни праведность, ни святость – не имеет ни малейшей ценности или хотя бы малейшего смысла, если человек не переживет свою смерть. Тот, кто намерен вести “добрую жизнь”, которая окончится со смертью, не знает попросту, что он говорит, его слова – карикатура на христианскую праведность, которая претворяется в вечности. Только в том случае, если человек бессмертен, имеет смысл то, что человек совершает в своей жизни, – тогда каждый поступок человека становится семенем добра или зла, которое прорастает в этой жизни, но урожай собирается в будущей. С другой стороны, те, кто уверен, что добродетель начинается и кончается в этой жизни, практически ничем не отличаются от считающих, что добродетели вообще нет...
Европа в течение пяти столетий обманывала себя, пытаясь установить господство гуманизма, либеральности и мнимохристианских ценностей, взяв за основу все более усиливающееся скептическое отношение к Истине Христианства. Абсурдизм – конец этого пути, он является логическим завершением усилий гуманистов смягчить и свести к компромиссу Истину, чтобы Ее можно было примирить с современными мирскими ценностями. Абсурдизм стал последним доказательством или того, что Истина Христианства абсолютна и не идет на компромиссы, или отсутствия Истины вообще. И если Истина не существует, если Христианскую Истину не принимают буквально и абсолютно, если Бог мертв, если бессмертия нет, тогда этот мир ограничивается тем, что видим, и тогда это мир абсурда, тогда этот мир – ад...
Обобщим диагноз, который мы поставили абсурдизму: это жизнь, это мировоззрение тех, кто не может или не хочет более видеть в Боге начало и конец и наивысший смысл жизни; тех, кто по этой причине не верит, что Бог явил Себя в Христе Иисусе, и не признают существования Царства Небесного, которое Он уготовал верующим и живущим этой верой; тех, наконец, кому некого винить в своем неверии.
Но в чем же причина болезни? Каково, помимо всех исторических и психологических причин (всегда относительных), каково подлинное объяснение, духовная причина? Если абсурдизм и в самом деле великое зло, как мы считаем, то к нему люди не могут приходить ради него самого, потому что в позитивном смысле зла не существует, и люди избирают его под личиной добра. До этого момента мы описывали негативную сторону философии абсурда и хаотического, утратившего ориентиры мира, в котором живут сегодня люди, но стоит обратиться теперь к позитивной стороне и обнаружить, во что верят абсурдисты и на что они надеются.
Совершенно очевидно, что абсурдисты отнюдь не счастливы от того, что вселенная абсурдна; они верят в это, но не могут с этим примириться, и их искусство и философия – попытка перешагнуть через абсурдность...
Это отражает современную ситуацию, когда люди, отчаявшиеся и одинокие, тем не менее надеются на что-то неопределенное, неведомое, то, что должно открыться и вернуть им смысл и цель жизни... Люди не могут жить без надежды, даже совершенно отчаявшись, даже когда все надежды оказались тщетными.
Но это все означает, что пустота, очевидный центр абсурдистского мира, не есть истинная суть болезни, но только се самый резкий симптом. Подлинная вера абсурдизма, – в таинственное нечто, которое будучи понятым, вернет смысл этой жизни.
В отличие от современного искусства, где эти чаяния выражены неотчетливо, у настоящих “пророков” абсурдного века, Ницше и Достоевского, они выражены абсолютно ясно. В трудах этих пророков мы находим самую суть абсурдизма. “Все боги мертвы, – говорит ницшевский Заратустpa, – и теперь должен жить сверхчеловек”. И нищиевский безумец говорит об убийстве Бога: “Не слишком ли велико это дело для нас? Не должны ли мы сами стать богами, просто чтобы стать достойными этого?”. Кириллов в “Бесах” Достоевского знает, что “если Бога нет, то я бог”.
Первородный грех и причина плачевного состояния человека во все века заложены в следующем искушении змия в раю: “будете как боги”. То, что Ницше называет сверхчеловеком, Достоевский – человекобогом, в действительности, то же самое обоготворенное “я”, которым дьявол всегда искушал человека; “я” – это единственное, чему может поклоняться человек, отвергнувший истинного Бога.
Свобода дана человеку, чтобы он избрал либо истинного Бога, либо себя; либо путь подлинного обожения, где “я” смиряется и распинается в этой жизни, чтобы воскреснуть и вознестись в Боге на веки, либо ложный путь самообожествления, который обещает возвышение в этой жизни, но кончается пропастью. Этот выбор, предложенный свободному человеку, единственный и окончательный, и на этих двух возможностях основано два царства – Царство Бога и царство человека, которые в этой жизни может разделить только вера, но в будущей они будут разделены между собой и станут Раем и Адом.
Ясно, к какому царству принадлежит современная цивилизация, со всеми се прометеевскими попытками построить царство на земле, открыто восстав против Бога; однако то, что более или менее ясно у нынешних мыслителей, абсолютно отчетливо было провозглашено Ницше. Старая заповедь “ты должен” отжила свой век, говорит Заратустра, новая заповедь – “я хочу”. И согласно сатанинской логике Кириллова, “атрибут божества моего – своеволие”. Еще не явленная новая религия, которая должна заменить “старое” Христианство, которому, как думает современный человек, нанесен смертельный удар, – это в высшем смысле религия поклонения самому себе...
Современные усилия установить царство самопоклонения достигли одной своей вершины в Гитлере, веровавшем в расового сверхчеловека, а другой их кульминацией является коммунизм, сверхчеловек которого – коллектив, чья любовь к самому себе прикрыта видимостью альтруизма. Нацизм и коммунизм – наиболее яркое выражение (их феноменальный успех доказывает это) того, во что верят сегодня все повсеместно, – все, кто не избрал открыто и абсолютно Христа и Его Истину.
Это означает, что человек, освободившись от ига, наложенного Богом, в Которого он более не верит, даже когда исповедует Его своими устами, вообразил себя богом, хозяином своей судьбы и творцом “новой земли”. Создал себе “новую религию” собственного изобретения, в которой смирение уступает место гордости, молитва – мирским знаниям, властвование над страстями – власти над миром, пост – довольству и изобилию, слезы покаяния – суетному веселью...
Где же конец всему этому? Ницше и оптимисты нашего времени видят, что восходит заря новой эры, начинается “история, более великая, чем та, что была прежде”...
И это тщетная надежда, но именно поэтому она может исполниться. Потому что сатана – карикатура на Бога. Поскольку богоустановленный порядок и смысл, Богом данный, поколеблены и люди больше не надеются на полную осмысленность, которую один Бог может дать человеческой жизни, то противоположный порядок, который создаст сатана, может выглядеть очень привлекательно...
Это учение об Антихристе, признанное повсеместно Восточной и Западной Церквами, учение об этой странной фигуре, которая появится в конце времени. Он будет властителем мира гуманистического толка, во время правления которого будет казаться, что порядок вещей изменился на прямо противоположный, что тьма это свет, зло – это добро, хаос – это порядок; он – окончательный и главный герой философии абсурда и совершенное воплощение человекобога; он будет поклоняться только самому себе и назовет себя богом...
Но еще важнее, нежели историческая кульминация абсурдизма (будет ли это действительно царствование Антихриста или просто одного из его предшественников), доисторическое его воплощение. Это Ад.
Ведь абсурдизм, по сути своей, – вторжение Ада в наш мир; он возвещает о том, чего все люди стремятся всеми силами избежать. Но избегающие думать об Аде еще сильнее к нему прикованы: наш век, первый в христианские времена, когда полностью утрачена вера в Ад, исключительно полно воплотил в себе адский дух.
Почему люди не верят в Ад? Потому что они не верят в Рай, т.е. утратили веру в жизнь и в Бога Живаго, потому что считают сотворенное Богом абсурдным и желали бы, чтобы оно не существовало. Старец Зосима в “Братьях Карамазовых” говорит о таких людях:
“О, есть и во аде пребывшие гордыми и свирепыми... ибо сами прокляли себя, прокляв Бога и жизнь свою... Бога Живаго без ненависти созерцать не могут и требуют, чтобы не было Бога жизни, чтоб уничтожил Себя Бог и все создание Свое. И будут гореть в огне гнева своего вечно, жаждать смерти и небытия. Но не получат смерти...”
Ад – вот ответ и конец всех, кто верит в смерть сильнее, нежели в жизнь, в этот мир, а не в будущий, в самих себя, а не в Бога: короче, всех тех, кто в глубине души привержен философии абсурда. Христианство возвещает (Достоевский понял это, а Ницше нет), что нет аннигиляции и нет беспорядка; весь нигилизм и абсурдизм напрасны. Пламя Ада – окончательное и ужасающее доказательство этого: всякая тварь свидетельствует, добровольно или против своей воли, о совершенной взаимосвязи вещей. Эта связь – любовь к Богу, и эта любовь есть даже в адском пламени; именно любовь к Богу мучит тех, кто отверг ее...
Компромиссы в мыслях и словах, на которые пошли христиане, их небрежность в поступках открывают путь силам абсурда, сатаны. Антихриста. Современная эпоха абсурда – справедливое возмездие христианам, которые не смогли быть христианами...
А потому мы, действительно, должны выбирать между “чудесным” христианским мировоззрением, в котором Бог – центр, и конец которого – Царство Небесное, и между абсурдным, сатанинским мировоззрением, в центре которого падшее “я”, и конец которого – ад, ад и в этой жизни, и в вечности.
Мы снова должны стать христианами. Бессмысленно, воистину абсурдно говорить о преобразовании общества, об историческом переломе, о вхождении в эпоху “надабсурдную”, если нет Христа в наших сердцах; и если Христос в наших сердцах, то все прочее не имеет значения.
Конечно, возможна эпоха “надабсурдная”, но вероятнее всего – и христиане должны быть к этому готовы – се не будет, и век абсурда – последнее время. И может случиться, что последнее, чем христиане смогут засвидетельствовать об Истине, это своей мученической кровью.
И это повод к радости, а не к отчаянию. Потому что надежду свою христиане полагают не в этом мире и в его царствах – надежда на это была бы верхом абсурда, – христиане уповают на Царствие Божие, которое не от мира сего.
Иеромонах Серафим (Роуз).
«Современное недочеловечество. О смысле нашего существования». Под общей редакцией игумена Германа (Подмошенского).
Полностью: https://proza.ru/2015/06/25/1431
В оригинале текст был написан на английском языке и назывался:
Subhumanity by Fr. Seraphim Rose