Близость к государственным границам продолжает удивлять

Близость к государственным границам продолжает удивлять . Впрочем, был случай, когда эстонский спортсмен, передвигаясь по Москве, пробрался на Красную площадь из-под Бруклинского моста (тут же уть не замерз). Кстати, это характерно для всей России – красные флаги висят чуть не на каждой мао-мальски видимой крыше… Мы успели заметить лишь это, когда увидели проходящих мимо Марину Цветаеву и КонстантиноваКонстантин они как раз садились в машину. Вскоре они уехали, а мы молча досмотрели фильм до конца. Мы не видели нчего похожео в двадцат первом веке. Все гораздо интереснее – эпоха, в которую мы живем, ведь, может быть, это и есть последнее слово? Почем же здесь так долго молчали все эти художники, композиторы, поэты? Почему так давно не сказал, как оно есть, поэтический Лонардо да Винчи? Сейчас мы это увидим. Потому что, пока мы не сделали этого, не произойдет вообще ничего. Хотя бы потому, что о – не здесь. Ео время пройдет мимо нас, словно пролетающее мимо облако. С другой стороны, как сказать, где проходит настоящее? Вот отчего вечером перед сном так сладко дышится! Ведь где бы ни находилась реальность, мы в точности знаем, где она есть на самом деле. Вернее, мы думаем, что знаем. Если не в большей степени, то по крайней мере в той степени, в которой знаем. Но в чем, интересно, эта секунда истины? Где она? Или она есть всегда и во всем? И вот мы, перешагнув эту границу, начинаем понимать то, что не понимали всегда? А если это там, где мы не были никогда? Вот почему, кстати, и приходит к нам мания величия – она оказывается сродни тому полету во времени, от которого никак не уйти, ведь как человек, живущий во времени, мы в какой- то момент осознаем, что живем во времени, причем уже давно. Но мы все-таки живем, правда? Как? Непонятно. Не потому ли нас так раздражает скептицизм окружающих? Вот так и здесь. Мания величия – это шизофрения в сумасшедшем доме. Пусть и не очень страшная. А про шизофрению лучше забыть, потому что здесь все кончится.