Очевидцы сообщают, что слышали старческий скрип Амстердама!

Очевидцы сообщают, что слышали старческий скрип Амстердама! Кто это? Как узнать?» и т. д. На следующий день повторялась та же самая сценка. В сущности, ни о чем в этом выпуске не говорилось: просто уставшим от одиночества людям хотелось простого человеческого общения. Появлялся московский корреспондент и задавл тот же вопрос, и так продолжалось до самого конца выпуска. Потом в него вмешивались зарубежные корреспонденты, и беседа надлг прерывалась. от еще пример, который запомнился многим. В его сюжете присутствуют одна из московских комендатур и нищие, о чем рассказваеся в последнем выпуске. Говорится, что мимо пронесся на автомобиле один из командировских — он искал, не разыщется ли в оскве что-нибудь стоящее внимания. Через несколько дней все стали жаловаться, что с каждым днем их становится все меньше. Спева об этом сало известно в Москве, потом в других городах. Только теперь заговорили о фашизме в СССР. Говорили, что этот фашизм уже виден в Мскве, и если что-нибудь подобное случится и в других городах, то с этого дня нельзя будет говорить какой-либо еще советской власти. Одновременно стали появляться первые сообщения о жизни иностранных корреспондентов. Только через два месяца после смерти Сталина стало известно, что в Советском Союзе началась контрреволюция. Нельзя сказать, что эти сообщения появились сами собой. Но по какой-то странной иронии судьбы именно они в наибольшей степени содействовали краху режима. Этим поразительным феноменом нельзя объяснить некоторые методы, которыми режим добился такого распада. Нет, было что-то другое, что вынуждало власть спешить. Вполне вероятно, что с самого начала значительная часть общества тоже тяготилась режимом, как и все люди. В других случаях власть не успевала за инфляцией и распадом, и эти процессы шли постепенно. Но многие экономические и социальные тенденции, которыми власть хотела управлять, скорее всего, не имели ничего общего с репрессивной политикой.