У студента было смешное имя и такая же смешная фамилия — Вовка Глушко. Хотя, что тут смешного, очень красивое имя: Владимир, Володя, Вован. Его носят и президенты, и вожди, и криминальные авторитеты. И вообще, человек сам делает свое имя. Этот был Вовкой! Пожизненно!
Живчик с пушкинской шевелюрой и несмываемой сияющей улыбкой, Вовка — проповедовал: «Женщина — это золото! Много женщин — очень много золота».
У него был легкий характер, он вписывался в любую компанию, травил анекдоты, генерировал идеи и приводил в движение все вокруг. Он умел радоваться жизни, даже если радоваться было особо нечему, искрился, как бенгальский огонь.
Настя не могла сказать, что что-то к нему чувствовала. Вовка просто существовал параллельно и все. Она была мечтательной, рассеянной и имела такой пережиток, как скромность.
В последний вечер студенческой жизни общежитие сходило с ума. Вовка чуть ли не силой удерживал Настю возле себя. Он обнял ее за плечи и не отпускал, когда она хотела освободиться и уйти. Сначала она дергалась, потом ей стало смешно, потом хорошо. Время перевалило за полночь, студенты разбрелись по комнатам, только Вовка с Настей сидели, как пионеры в красном уголке и обнимались. Ей надоело обниматься и хотелось спать, но Вовка был непреклонен: будем прощаться до утра.
Она ждала рассвета, как избавления от глупой повинности и обрадовалась, когда Вовка сказал, что опаздывает на поезд.
— Я тебе напишу, — пообещал он.
Вовка уехал, а Настя отправилась досыпать. А когда проснулась — поняла, что была дурой, упустила птицу счастья.
Пока Вовка был рядом, он досаждал. Теперь его не хватало. Более того, ей никто больше не был нужен. Эта пионерская ночь все перевернула.
Если бы время можно было повернуть вспять! Если бы начать все сначала! Но поезд ушел, и ничего нельзя было изменить. Настя заплакала от обиды и опять заснула. А когда проснулась, увидела сияющего Вовку. Решила, что это сон, но Глушко опять полез обниматься и радостно сообщил: — Опоздал! Следующий поезд будет вечером. Ты сможешь меня проводить?
Настя обрадовалась, что у них впереди целый день, который они проведут вдвоем. Но Вовка материализовался со свитой друзей. Все вместе отправились бродить по городу. Настя продолжала открывать Вовку — шута и короля в одном лице. Свита не забывала воздавать почести и Насте. Короля и королеву делает окружение. Это было ново, приятно, неожиданно.
Вовке прощалось ребячество, дурачество, и даже его имя перестало звучать смешно. И вообще он не Вовка, а Вовчик.
Вырос в глазах, потому что Настя влюбилась.
День катился волшебным шаром. Они с Вовчиком не разнимали рук, и тепло шло прямо в ее сердце. Вовчик купил ей букет желтых роз — разлучных. Настя впитывала их солнечный свет и мечтала, чтобы этот день не кончался.
Радость омрачила птичка, капнувшая Насте на плечо. Настя растерялась и смахнула букетом неприличную неожиданность.
Прощание было испорчено и испорчен букет. Вовка пытался исправить положение своим чистым носовым платком, но у Насти в душе остался неприятный осадок и чувство непоправимости.
Вовчик уехал.
Она ждала писем, а он не писал. Не писал месяц, другой, третий... Настя мучилась, воображение подсовывало страшные картины. А вдруг Глушко убили в подъезде? А вдруг его избили и теперь он лежит в коме? Она его вытащит, выдышит! Надо ехать, но куда? У нее не было адреса.
...Письмо пришло, когда перестала ждать. Вовчик, как ни в чем небывало, сообщал, что у него все хорошо: куда то уезжал по делам, решал какие-то проблемы. В конце письма: «Целую». И все!
И ни строчки о том, когда они встретятся.
Настя обиделась и сочинила доброжелательный ответ. Написала, что рада узнать, что у него все чудесно. У нее тоже все замечательно. И было бы совсем хорошо, если бы он писал почаще. Если любишь, надо уметь ждать и прощать.
Вовка молчал полгода. Настя стала встречаться с артистом Сашкой и даже познакомилась с его родителями. Она им понравилась. Старики решили, что если у сына будет хорошая жена и ребенок, то они его привяжут к дому, сыночек будет вкушать полноценные обеды, а не портить желудок на богемных тусовках.
Настя не успела привязать Сашку. Пришло письмо от Вовчика, и она сказала артисту, что любит другого.
Второе письмо почти не отличалось от первого. Только в конце, рядом с «Целую!» стояло «Увидимся!».
Когда? Где? Как? Настя снова стала ждать...
Вовчик прислал поздравительную — телеграмму под Новый год. Чудесная телеграмма в тринадцать слов! Радостная и обнадеживающая! Вовчик вынашивал ее девять месяцев, как ребенка.
Настя встрепенулась и прогнала соседа Павлика, с которым стали намечаться серьезные отношения.
Новогодний бой курантов она слушала в одиночестве...
Еще через год Настя выходила замуж. За сослуживца Сергея... Телеграмму от Глушко принесли утром в день бракосочетания.
«Буду Ростове проездом. Встречай 12 часов! | Поезд №...»
Она бросила жениха и понеслась на вокзал.
Вовчик не приехал. Свадьба с Сергеем не состоялась.
Тогда она села в поезд и сама поехала к Вовчику. Глушко жил в приморском городке, в частном секторе. Дома никого не оказалось. Настя шла наугад по незнакомым улицам и вышла на набережную. Море плевалось и шипело. Настя шла к тому, кого любила. И никакой шторм вместе с цунами не могли ее остановить.
Вовчика узнала издали. Он сидел в летнем кафе с девушкой — новой королевой. И, конечно, со свитой. На столике — напитки, шашлыки. Настя услышала знакомое: «Женщина — это золото! Много женщин — очень много золота».
Настя поняла, что была дурой в квадрате. А может даже в кубе. Покоролевствовала один час и размечталась. Придумала и полюбила Вовчика, которого не было. А сама оказалась всего лишь экземпляром в Вовкиной коллекции — рядовым самородочком! В своей коллекции Глушко регулярно проводил инвентаризацию.
Так, на всякий случай. Напоминал о себе письмом, звонком, телеграммой. И ломал Настину судьбу, как макароны.
...На столике, среди закусок, Настя увидела лежащий навзничь букет Вовкиной подруги — желтые разлучные цветы. Она вспомнила расставание, такие же розы и нагадившую птичку. Возможно, это был знак — вляпалась!
Настя не собиралась мстить. Все произошло само собой. Она подняла урну наполненную всякой дрянью, и неожиданно нахлобучила Вовке на голову.
Вылетело: «Много женщин — очень много золота... Сдачи не надо...».
Вовка не мог ничего видеть и не узнал Настю по голосу. Он не помнил ее голоса, затерявшегося в хоре других золотых голосов...